Две луны - Шарон Крич

Бабушка с дедушкой так и не сомкнули глаз в нашей «Хижине пограничника» на границе Йеллоустонского национального парка.

– Вы что, так и не хотите спать? – спросила я.

– Сама не знаю, что со мной такое, – призналась бабушка. – Как будто я вообще никогда не хотела спать. Я хочу знать, что случилось с Пипи.

– Ладно, я расскажу о том, как к нам приходил мистер Биркуэй. А потом сделаем перерыв до вечера.

Я отправилась к Фиби после ужина вечером того дня, когда мистер Биркуэй прочитал из моего дневника про ежевичные поцелуи, а из Фибиного про миссис Кадавр. У Фиби в комнате я сказала:

– Я должна рассказать тебе о двух важных вещах…

Но тут позвонили в дверь, и мы услышали знакомый голос.

– Кажется, это мистер Биркуэй, – сказала Фиби.

– И это одна из тех вещей, о которых я хотела рассказать. Что мистер Биркуэй…

Тут в дверь Фиби постучали. Её папа сказал:

– Фиби? Вы с Сэл не могли бы спуститься со мной вниз?

Я подумала, что мистер Биркуэй должен быть ужасно зол из-за того, что Фиби написала про его сестру. Хуже всего было то, что Фиби понятия не имела о том, что миссис Кадавр и мистер Биркуэй – брат и сестра. Я ощущала нас овцами, идущими на заклание. Возьми нас, мысленно молилась я. Возьми нас и прикончи, только быстро. Следом за Фибиным папой мы спустились вниз. Там на диване сидел мистер Биркуэй. Он держал в руках Фибин дневник и выглядел крайне смущённым.

– Это мой собственный личный дневник, – сказала Фиби. – С моими собственными личными мыслями.

– Знаю, – ответил мистер Биркуэй, – и я хочу извиниться за то, что читал его вслух.

Извиниться? Меня затопило облегчение. В комнате стало так тихо, что я могла слышать шелест листьев, облетающих с деревьев.

Мистер Биркуэй прокашлялся.

– Я хотел бы кое-что прояснить, – сказал он. – Миссис Кадавр – моя сестра.

– Ваша сестра? – Фиби опешила.

– И её муж мёртв.

– Я так и думала, – сказала Фиби.

– Но она его не убивала, – сказал мистер Биркуэй. – Её муж умер оттого, что пьяный водитель врезался в его машину. Моя мама – миссис Партридж – тоже была в той машине с мистером Кадавром. Она не умерла, как вы знаете, но потеряла зрение.

– Ох… – вырвалось у меня.

Фиби не смела поднять глаза.

– Моя сестра Маргарет – дежурная медсестра в приёмном покое больницы, и как раз была её смена, когда привезли её мужа и нашу маму. Муж Маргарет скончался той же ночью.

Всё время, пока мистер Биркуэй говорил, Фибин папа сидел рядом с нею, обнимая за плечи. Похоже, только благодаря этому Фиби не испарилась тут же на месте: её не отпускала папина рука.

– Я просто хотел, чтобы вы знали, – продолжал мистер Биркуэй, – что мистер Кадавр не похоронен у неё на заднем дворе. Я также недавно узнал про твою маму, Фиби, и мне жаль, что она ушла, но поверь, пожалуйста: Маргарет не собиралась ни похищать, ни убивать её.

После того, как мистер Биркуэй ушёл, мы с Фиби ещё долго сидели на крыльце. Фиби сказала:

– Если миссис Кадавр не похищала и не убивала моя маму, то где же она? Что я могу сделать? Где я должна искать?

– Фиби, – ответила я, – именно это я и пытаюсь тебе сказать!

– Слушай, Сэл, если ты собралась повторить всю ту чушь, что она не вернётся, я просто не желаю это слушать. Лучше сразу отправляйся домой.

– Я знаю, кто такой псих. Это сын сержанта Бикля.

И тогда мы составили план.

Той ночью дома я только и могла, что думать о миссис Кадавр. Я живо представляла её в белом халате, за работой в приёмном покое. Вот подъезжает «Скорая», синие огни ярко мигают, и миссис Кадавр спешит навстречу через распахнувшиеся двери, в облаке растрёпанных волос. Из машины появляются каталки, и я представляю, как миссис Кадавр смотрит на них.