Пролог (сборник) - Эдуард Веркин

Пока мы спали, ушел Локк. Он ничего не взял, просто ушел в лед. Не взял пищевые капсулы, не взял оружие. Следы тянулись в сторону, их было четко видно. Но только милю. Мы прошли эту милю, а через милю Локк догадался отключить подошвы ботинок, и следы исчезли.

Мы ждали его три часа. Три часа на льду и еще два в танке.

Потом Хитч ругнулся и стал обыскивать бокс Локка. Обыскивал злобно, хотя и обыскивать толком было нечего, но Хитч обыскивал. Опустился на пол и стал шарить рукой под койкой Локка. Достал квадратный блестящий предмет, гладкий, как экран, цвета ртути.

Хитч выругался еще хуже.

– Что это? – спросил я.

– Это зеркало.

Хитч вышвырнул зеркало в шлюз.

– Вот почему. Локк нашел его у тюленя, стал в него смотреть. И свихнулся. Зеркало – запрещенная вещь… У тебя нет зеркала?

Это Хитч спросил уже с подозрением.

– Откуда? Я даже не знаю… не знал, как оно выглядит…

– А может, проверить? Ты тоже… странный…

Хитч шагнул ко мне.

– Может, ты тоже припас?

Хитч протянул руку.

Я давно хотел его вздуть. Я оператор драги, а он всего лишь сортировщик, начальник, но слабак, три удара, и Хитч сломался, ссыпался под койку. Давно мне этого хотелось, увидеть, как он скатится. Командир.

– У меня нет зеркала, – сказал я. – И я не провожу запрещенных вещей. Если хочешь, можешь еще разок попробовать поискать.

Хитч поднялся на ноги, потер разбитую физиономию.

– Надо что-то делать… – сказал он.

– Ты сам виноват. Мы первый раз, а ты опытный. Надо было по-другому, надо было объяснять. А ты только командовал. А теперь надо уходить.

– Я не могу уйти. – Хитч лег на койку.

Он не может уйти, это же понятно. Лучший охотник за тюленями растерял почти всю свою команду. После этого лучшим охотником уже не будешь.

– Я не могу уйти, ты сам должен это понимать.

– Я понимаю. Если ты не можешь уйти, тогда давай его вместе искать.

– Нет! – неожиданно крикнул Хитч. – Вместе мы не пойдем.

Он выбрался из койки и принялся подкачивать жидкость в амортизационные камеры.

– Ты же сам зачитывал правила…

– Зачитывал. – Хитч проверял комбинезон. – Только тогда я еще не знал… Нам вместе нельзя уходить. А если мы оба не вернемся? Тогда весь груз пропадет. Тогда все зря… Если я не вернусь через три дня, ты доставишь груз. Координаты определить сможешь?

– Смогу. Но, может, все-таки… поедем?

– Нет, ехать нельзя, с колес мы его не найдем. А так шанс есть. Я найду его. А ты жди. Три дня.

Хитч ушел за Локком.

Я ждал их три дня. И четвертый день тоже, на всякий случай. Но четвертый это уже так, для очистки совести. За три дня в комбинезонах разряжаются батареи.

Сначала отключается обогрев. Через два часа после обогрева отключается кислородная машина. Когда кислорода в резервуаре остается на пять минут, в маску впрыскивается веселящий газ, чтобы смерть была легкой и даже приятной.

Хитч и Локк не вернулись. Я остался один.

Я определил по звездам координаты и проложил курс.

До корабля было пять, может быть, шесть дней пути – придется вести в одиночку. Если бы можно было сменяться, то было бы все гораздо быстрее. Но я был один.

Я никогда не был один. Вообще.

На четвертый день, когда я понял, что они не придут, у меня появилась мысль. Я стал думать. Я много думал, думал и оглядывался назад. Я никогда не испытывал такого ужаса. Мне было страшно, я просто задыхался от одиночества. Я оглядывался назад.

Когда все сделалось совсем уж невыносимо, я остановил танк.

Выбрался наружу и подошел к фургону. Я был один. Одному страшно.

Я подумал, что, может быть, мне стоит просто отцепить фургон и возвращаться на базу так…

Я не отцепил, вернулся в танк и прошел еще несколько десятков миль. Мне требовалось мало воздуха, мало воды – кислородная машина и плавильня работали в четверть загрузки и почти не гудели, двигатель на маршевом режиме тоже почти не гудит, в кабине танка была тишина. Тишина была страшной.

Кажется, я кричал. И пел. Я пел, чтобы звуки заполняли пространство, когда вокруг тишина, боишься услышать чей-нибудь голос. Когда вокруг тишина, все время кажется, что кто-то есть за спиной…

Этого нельзя делать… Этого нельзя делать ни в коем случае. Это навлекает беду, это верно.

Этого нельзя делать.

Утром в один из дней я выкинул размораживатель за борт. Я расстрелял его, он разлетался электронными брызгами. Чтобы не было искушения.

Кто-то за спиной.