Покорители крыш - Кэтрин Ранделл

— Спасибо, — сказала Софи и с сомнением взглянула на пятно на щеке у Сафи. — Ты уверена? Это очень мило с твоей стороны.

— Сафи сейчас же его принесет.

Девочки, казалось, чего-то ждали.

— Ты должна отдать свой джемпер в обмен, — пояснила Анастасия.

— О! — Софи густо покраснела и принялась стаскивать джемпер. — Конечно, само собой, — пробормотала она, запутавшись в складках. — Простите.

Когда Сафи убежала с джемпером в руках, Софи набралась смелости и спросила:

— Она вообще говорит?

— Конечно. Иногда. Но только не при людях.

Софи сделала вид, что она понимает.

— Она всегда была такой?

Казалось, Анастасия раздумывала, обидеться ли ей. Затем она сказала:

— Мы, небоступы, не такие, как все. Думаю, тут станешь странным, даже если сначала странным не был.

Это Софи действительно поняла. Она уже думала об этом раньше.

— Мне кажется, изначально все люди со странностями. Вопрос только в том, решишь ли ты эти странности сохранить.

— Может быть. Да. В это можно поверить.

Они увидели, как Сафи осмотрелась и полезла на дуб. Низких веток у него не было, но она крепко обхватила ствол коленями и цеплялась за кору ногтями. Через десять секунд она уже скрылась среди листвы.

Все это не укладывалось в голове у Софи.

— Как она это сделала?

— Дело техники, — ответила Анастасия.

Солнце почти село. Софи обхватила колени руками и поежилась. Казалось, закат — самое время для вопросов.

— Анастасия? — сказала Софи. — Зачем мне серый джемпер? Куда мы идем?

— Разве Маттео тебе не сказал?

— Нет. Он не слишком много говорит. И никогда не знаешь, что у него на уме.

— Понимаю! Так и с Сафи. Они как кошки, правда? Мы навестим кое-кого. Одного бойца. Чтобы пойти на вокзал, нам нужны люди.

— А этот человек живет возле реки?

— Почему же?

— Маттео спросил, умею ли я плавать.

— Ах! Человек, к которому мы пойдем, плавать не умеет. Но он всегда хочет денег.

— И где мы возьмем деньги? И какая разница, умею ли я плавать?

— Увидишь. Вряд ли Маттео хотел бы, чтобы я тебе рассказала.

— А этот человек не нищий? Я видела, как дети улиц просят милостыню.

— Конечно, нет! — Анастасия сердито посмотрела на нее и отодвинулась подальше на скамейке. — Я же сказала, мы не дети улиц. Просить милостыню скучно, глупо и опасно. Мы покупаем еду, как обычные люди. Но в основном в палатках, по ночам, потому что… — Она показала свои руки, усеянные мозолями. — Эти руки делают меня запоминающейся. А запоминающейся быть опасно. Но они нужны мне такими, чтобы лазать по деревьям. Это все равно что лазать в перчатках. А Сафи к торговцам не подходит.

— Почему? Что с ними не так?

— Rien. Ничего, — пожала плечами Анастасия. — Сафи как Маттео. Она не хочет пускать слишком много людей в свою жизнь. Ей больше по нраву, когда мы вдвоем.

Софи было знакомо это чувство. Но не успела она ответить, как кто-то похлопал ее по плечу. Позади нее стояла Сафи, которая прижимала к груди серые лохмотья.

— Не делай так! — воскликнула Софи. — Я чуть язык не проглотила!

Анастасия рассмеялась. Даже Сафи улыбнулась уголками губ.

— Пойдем, — сказала Анастасия. — Как стемнеет, Маттео встретит нас там через полчаса. Пока мы туда доберемся, станет совсем темно.

— Куда мы идем?

— Не очень далеко. К мосту Святой Варвары. — Она взяла Софи за руку. — Тебе он понравится. Он очень красивый. Как ты.

21

Мост и правда был красив, хотя и не был похож на Софи. По крайней мере, сама Софи никакого сходства не замечала. Он был кованым, с покрашенными золотом перилами. По обе его стороны гнездились голуби.

Девочки сбежали по каменным ступеням и остановились под мостом. Маттео нигде не было.

— Он сказал, что будет ждать? — спросила Софи. — Вы его видите?

— Он придет, — сказала Анастасия.

Она просвистела ту же мелодию, которой Маттео приманивал птиц, но получилось у нее не слишком хорошо. Они немного подождали. Маттео не появлялся.

— Попробуй ты, — предложила Анастасия. — Он сказал, ты хорошо свистишь.

Софи попыталась припомнить, как именно складывать губы. Она свистнула один раз, а затем второй — громче и резче.

— Давай еще, — сказала Анастасия.

Софи свистела, пока у нее не заболели уши и не закололо губы. Она готова была сдаться, как вдруг раздался глухой стук и на мосту показался Маттео, который быстро шел вдоль балюстрады.

— Bonsoir!^[26] — Он сел на перила и крикнул им вниз: — Вы готовы?

— К чему? Почему ты мне не скажешь? — спросила Софи. — И не кричи. Нельзя, чтобы меня заметили.

— Я подумал, что ты не придешь, если я скажу правду. Снимай ботинки.

— Почему не приду? — Софи нагнулась, чтобы развязать шнурки.

— Потому что вода холодная, — как ни в чем не бывало пояснил Маттео. — Это все равно что плавать в снегу. Мы пойдем процеживать реку.

— Процеживать реку? — Софи замерла с ботинком в руке.

— Нырять за монетами. Если мне нужны деньги, я собираю монеты под мостами. Иногда нахожу и обручальные кольца. Люди выбрасывают их. Не знаю почему… — Он пожал плечами. — Но их иногда удается продать.

— Но ведь эти монеты — желания! Ты крадешь желания людей!

Маттео одарил ее таким холодным взглядом, что она поежилась.

— Раз у тебя есть деньги, которые можно спустить на желания, желания тебе нужны не так сильно, как мне нужны деньги.

Он забрался на перила, поднялся на цыпочки и безукоризненно нырнул в воду.

Софи стояла на берегу в ожидании. Прошло почти две минуты, прежде чем его голова показалась над водой. Он подплыл к берегу и бросил горстку медяков к ее ногам.

— Ты сказала, что умеешь плавать? — сказал он. — Сафи и Стасия не очень умеют.

— Умею. Но я бы ни за что тебе об этом не сказала, если бы знала, зачем ты спрашиваешь.

Софи присела у кромки воды. Гладь была полуночно-синей, и в ней сверкали звезды. Она казалась таинственной. Софи наклонилась и увидела свое отражение. Она тоже казалась таинственной и более красивой, чем сама ожидала. Она попробовала воду пальцем.