Формула добра - Михаил Самарский

– А то и несём, – продолжил Борис. – Кто нашу собаку спёр?

– Какую собаку? – опешил Валерий Анатольевич.

– Да ладно тебе придуриваться, – приятель Бориса встал с лавки, – а то мы не знаем. Ты видел этого человека? – мужчина указал на Бориса.

– Лицо вроде знакомое, – спокойно ответил старик.

– Борька я, Ивахник, – Борис постучал себя по груди. – Полины Фотеевны сын.

– А-а! – Валерий Анатольевич легонько хлопнул себя по лбу. – Сейчас узнал. Здорово! – Он подошёл к мужчинам и поочерёдно поздоровался с ними за руку.

– Я за собакой пришёл! – объявил Борис. – За этой, как её. Ну, бортпроводницей.

Сам ты бортпроводница. Даже имени моего не помнит. Торгаш несчастный.

– А почему ты решил, что ты имеешь право её у меня забрать? – спросил старик и присел рядом с Борисом.

– Ну как это «почему»? – нарочито возмущённо спросил Борис. – Это собака моей матери. А я её прямой наследник. По закону собака переходит мне. Ты чё, мужик, законов не знаешь?

– А где же ты был после похорон матери? Когда собака чуть с голоду не умерла? Откуда вдруг такая заботливость появилась?

– Я просто был занят, мне было не до собаки, я…

– Ну, а раз было не до собаки, так и занимайся дальше своими делами. Я никому её не отдам. Только через мой труп.

Я же сказал, что старик мой очень отважный человек. Молодец. Не на того нарвались, барыги. Да я и сам вам не дамся в руки. Я временно исполняю обязанности сторожа, так что имею право и куснуть нарушителя. Я вышел из укрытия и, громко гавкнув, стал медленно приближаться к нарушителям границы. Громко и гордо – мол, знай наших, негодяи! Видели бы вы, как эти пропойцы-кинологи словно по команде запрыгнули на лавку.

– Эй! – закричал помощник Бориса. – Убери пса! Привяжи его!

– И не подумаю, – рассмеялся Валерий Анатольевич. – Я сейчас ему ещё дам команду, чтобы он вам штаны немного попортил.

Я подошёл к хозяину, стал рядом с ним и грозно зарычал.

– Прекрати, – взмолился Борис, – не надо! Давай мирно договариваться.

– О чём? – язвительно спросил Валерий Анатольевич. – О чём вы хотите договориться?

– Ну, пожалуйста, убери пса. Давай поговорим.

– Так говорите, видите, пёс стоит. Он что, дурачок, на вас кидаться? Что вы, как петухи, на насест повскакивали?

– Ты за базаром следи, дедуля! – возмутился приятель Бориса.

– Поговори мне ещё, – пригрозил Валерий Анатольевич. – Здесь моя территория, и я буду тут порядки устанавливать. Ну-ка, выходите отсюда, пока я милицию не вызвал.

Поддержав хозяина, я снова зарычал.

– Да убери ты эту собаку! – завопил Борис. – Всё нормально. Давай сядем и по-нормальному поговорим.

– Так садитесь, что же вы как колья тут торчите? – сказал старик и, обращаясь ко мне, приказал: – Трисон, отойди в сторонку. Посиди, мы побеседуем тут с товарищами.

Я отошёл метров на пять и сел.

– Итак, слушаю вас! – сказал Валерий Анатольевич.

Налётчики осторожно спустились на землю и сели рядом со стариком на лавочку. Первым начал Борис:

– Послушай, давай по-честному.

– А я по-другому и не могу, – ответил Валерий Анатольевич. – Говори, что ты хочешь.

– Ты знаешь, сколько такая собака стоит?

– А зачем мне это знать? – усмехнулся старик. – Я не торговец собаками и даже не заводчик. Собака да собака. Зачем мне знать её цену? Какое это имеет значение?

– Да пойми ты… – начал второй мужчина.

– Погоди, – прикрикнул на него Борис. – Дай я скажу. В общем, послушай, мужик, ты ведь знаешь, что это не простая собака?

– Знаю, конечно, – отвечает старик.

– Ну, так вот. Это поводырь! Ты знаешь, сколько он стоит?

– Тьфу ты! – Валерий Анатольевич даже сплюнул от досады. – Да я же тебе сказал, что меня это не интересует.

– Ты не понял, старик! – Борис похлопал его по плечу и, наклонившись к нему, добавил: – Такая собака стоит полмиллиона рублей! Понимаешь?

– Понимаю! – отвечает Валерий Анатольевич.

– Ну? А теперь скажи: какая у тебя зарплата?

– А это какое имеет значение?

– Да ёлы-палы! – Борис снова вскочил с лавки. – Ну, как это «какое значение»? Давай продадим пса и деньги поделим на троих. Ну, если хочешь, мы тебе двести тысяч отдадим, а нам по сто пятьдесят. Идёт?

– Не идёт! – нахмурившись, ответил Валерий Анатольевич!

– Как? – раскрыли рот мужчины. – Мало?!

– Очень! – закивал мой хозяин.

– А скока ты хочешь? – спросил Борис.

Старик встал с лавки и впервые закурил вне своей сторожки. Потом подошёл ко мне, погладил, сел рядом прямо на землю и прошептал:

– Прости, Трисон, что земля наша носит вот таких двуногих тварей. Прости, друг!

Я лизнул старику лицо и вспомнил, как плакал мой Иван Савельевич в лифте, когда у него телефон мошенник выманил.

– Ну что, дед? Подумал? – спросил непрошеный гость.

Валерий Анатольевич не отвечал.

– Слышь, старина! – через некоторое время Борис снова окликнул Валерия Анатольевича. – Давай уже говори. Скока можно думать? Жадность фраера погубит! Соглашайся на двести тысяч. Мы-то понимаем, что ты какое-то время кормил собаку, ухаживал за ней, ну и всё такое.

Старик встал с земли и направился к сторожке, отдав мне команду «сидеть»! Я для порядка разок грозно гавкнул и стал наблюдать за непрошеными гостями. Через минуту Валерий Анатольевич вышел с ломом в руках и так громко закричал, что даже я вздрогнул:

– А ну пошли вон, сволочи! Бегом! Иначе я вам сейчас рёбра посчитаю!

Собачьи спекулянты явно перепугались.

– Ты чего, дед? Ты чего? – бормоча, мужчины направились к калитке. Старик за ними.

– Я сказал, бегом! – снова закричал Валерий Анатольевич.

Мужчины не выдержали такого напора и побежали. После того как вымогатели исчезли за забором, Валерий Анатольевич задвинул засов и молча отправился в сторожку. Я остался на улице. Что и логично – о работе ведь забывать нельзя.

Из-за забора донеслось:

– Погоди-погоди! Мы ещё вернёмся. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

Но Валерий Анатольевич на эту угрозу только махнул рукой.

К себе в сторожку старик позвал меня, когда на улице совсем стемнело:

– Иди, друг, хоть перекуси, голодный небось.

Есть такое дело, ужин не помешает. Я вошёл в сторожку. Здесь впервые увидел на столе недопитую бутылку вина и полную пепельницу окурков. Но осуждать старика не стал. Видно, сильно задело моего друга за живое.