Хроника Страны Мечты. Снежные псы - Эдуард Веркин

— Да. Нет больше их.

— И что?

Но Перец на вопрос мой не ответил, напротив, спросил сам:

— Ты готов?

Я ответил кивком.

— И будет нести он смерть… — задумчиво произнес Перец.

Про кого он, интересно?

— Может, в тундру отойдем? — предложил я. — Подальше от строений?

Не улыбалось мне с моста сигать. Мне вообще в последнее время прыгать не хотелось. Я не кенгуру, не в Австралии живу.

— Нет, будем отсюда прыгать. — Перец поднялся на ноги.

— А если промажем?

— Не промажем, — заверил Перец. — Ну, метров на тридцать разве… Я всегда попадаю туда, куда хочу, в том-то самая и гадость…

— Почему гадость?

— Лара…

Он мне, разумеется, не ответил. Заговорил о другом. Мне кажется, она там, куда мы собираемся.

— С чего ты взял?

Перец перестал полировать меч, спрятал его в ножны.

— Я же говорю, мне так кажется. А просто так мне ничего не кажется.

Он скрипнул зубами, даже по коже морознуло.

— А если она даже и там, то что?

— Видишь ли… — Перец поежился. — Понимаешь… Ну, короче…

— Сердечные раны? — усмехнулся я.

— Да нет, просто… — Перец маялся. — Ну, мне самому… Короче, может быть оказано сопротивление…

Понятно. Перец неровно дышит в сторону Лары, сам ее треснуть не может, поэтому ему понадобился я. Миссия, достойная всяческого уважения. Ну что ж, треснуть так треснуть, полезно бывает иногда.

А вообще посмотрим, путешествие может интересным получиться. Посмотрим, так ли она на Сирень похожа, как тогда мне показалось. Я неоднократно, кстати, у Перца этот вопрос пытался прояснить — ну, про странную нашу всеобщую схожесть, но он отказался говорить. Заведет обычное: всему свое время, все в свое время… типа, сам еще до конца не разобрался…

Ага, а с бабами воевать мне.

— Понимаешь, я не хочу туда один, я чувствую… — Перец помялся. — Видишь ли, может быть оказано сопротивление, и ты должен меня подстраховать. Подстраховать, понятно?

— Понятно. Что тут непонятного?

Перец посмотрел на меня пристальнее.

— Дай-ка сюда, кстати, оружие.

— Зачем?

Не люблю, когда посторонние трогают мое оружие.

Перец дернул щекой. Я хмыкнул, передал ему револьверы. Он взял их довольно ловко, повертел на пальцах, сунул Берту под мышку, а Дырокол неожиданно разрядил.

Я проследил за падающими патронами. Те звонко отскочили ото льда, запрыгали по глади.

— Ну и зачем? — поинтересовался я. — Они, между прочим, с обедненным ураном, не дешевые…

Перец разрядил Берту. Еще шесть зарядов вывалились на лед.

— А то еще пристрелишь там кого-нибудь… На, возьми лучше эти.

Перец вытащил из полушубка коробку с патронами, кинул мне.

— Резиновые, — поморщился я. — Мы ж не на медведей охотиться идем. А вдруг опасность будет не резиновая? Ты, значит, сабелькой булатной будешь отмахиваться, а я… Лучше бы тогда пистолетики с присосками выдал, из них я бы точно никого не прибил.

— Не хочешь — как хочешь…

Перец потянулся за патронами, но я не отдал, стал заряжаться. Какое-никакое, а все же оружие.

— Ты бы рассказал поподробнее: что, куда, зачем…

— Хорошо. Там такая, значит, система, — принялся объяснять Перец. — Мелкий городишко. Ну, не совсем мелкий, но не мегаполис. Фабрика, аэропорт, кадетский корпус. То, что нас интересует, находится на складе, это в центре. Проникаем спокойно, берем спокойно, без лишнего насилия. Ты понял?

— Чего непонятного…

— Стрелять только в самом крайнем случае. И вообще, ничего не делай без моего приказа. Ясно?

— Ясно. Я вообще ничего делать не буду, стоять буду просто. Только одного вот не пойму…

Перец сделал знак рукой, и я замолчал. Да я и так замолчал бы, поскольку увидел, что воздух изменился. Он задрожал. Так дрожит полдень над горячим асфальтом, так происходит в пустыне перед тем, как появится мираж.

Я понял, что Перец начал переход. Мог бы и предупредить. Всегда он так.

Реки больше не было видно, перед нами клубилось… Это трудно описать. Как будто воду кипятят в стеклянной посуде. Но только тут не воду кипятили, а воздух. И он менялся, становился прозрачнее и прозрачнее, и были видны все мелкие трещинки в породе, выступавшей на противоположном берегу, чахлые кустики, какие-то покореженные рельсы, другой металлолом.

Затем пространство лопнуло, выгнулось выпуклой линзой, остановилось в метре от нас. День плавился, сгущался и синел. Я хотел отодвинуться, но Перец схватил меня за руку. Неожиданно линза резко вытянулась к нам, мы влипли в нее, как в жидкое холодное стекло, увязли, и она выдернула нас с моста. Что-то вроде аттракциона «рогатка» получилось.

Я думал, что будет какой-то туннель. Обычно, чтобы попасть в другой мир, надо в туннель провалиться. Так во всех фильмах показывают. И в Перцевом рескрипте было написано — посредством «переброски длинным путем». Впрочем, ванхолловская установка работала тоже не как туннель. Она как мясорубка работала.

Но туннеля не было. Я начал задыхаться в этом поганом обволакивающем стекле, меня затошнило, и кожа стала мерзко отслаиваться от мяса. Я попробовал заорать, но не успел, поскольку вывалился в какое-то темное пыльное помещение. Прямо из-под потолка — и об пол, даже сгруппироваться толком не успел. Только на бок повернулся, а потом на спину. Башкой о бетон — шлеп! Хорошо, что шлем…

Перец лежал рядом. Мне показалось, что он стукнулся посильнее, чем я. Шуму, во всяком случае, было больше, будто в большую алюминиевую кастрюлю просыпались алюминиевые же кружки. А нечего в железяки обряжаться!

Я лежал почти две минуты, успел до девяноста досчитать. Перец, видимо, решил, что я в отключке, принялся поливать меня из фляги.

— Не надо воды, — сказал я, — и так тошнит. Сейчас сблевану, честное слово…

— Всегда так. — Перец спрятал фляжку. — Что ты хочешь, человек не предназначен для… Это из-за перепадов давления. Давление скачет, поэтому и тошнит. Как в космосе. Потом привыкнешь.

— Спасибо уж, мне и так… Знаешь, когда я жил в приюте, нас кормили творожной запеканкой, и с тех пор мне лишний раз блевать не хочется…

Не хочется, а получится, тошнит здорово. Помимо того, вокруг полно пыли, и гремело так, будто внизу строители работают. Ночь еще. Сверху дыра в потолке, а через нее кран какой-то виден, и веревка с него свисает.

И кто-то в этом пустом помещении был, я чувствовал это. Можно, конечно, включить сенсоры шлема, но я не включал. Пусть Перец разбирается. Он сказал, что у него предчувствия. Мое дело — по шее всем, кого встречу. По шее всему живому.