Два с половиной сыщика - Татьяна Сотникова

Пашке снились письма – много писем. Они разлетались по всей земле, летели над лесом, над полем, над железной дорогой с несущимся поездом. Как метель, вихрились письма, а Пашка никак не мог поймать одно, которое взмывало выше всех. Он ловил это письмо и слышал грустные слова: «Если когда-нибудь…»

Пашка встрепенулся, открыл глаза и взглянул на часы. Оказывается, он проспал целых два часа! Присел на минутку под яблоней, закрыл глаза – и уснул.

Стараясь не столкнуться с Настей, Пашка выскользнул из сада. Бармалей радостно замахал хвостиком и очень удивился тому, что хозяин не обращает на него внимания.

По шоссе несся навстречу велосипедист.

«Как в задачке, – подумал Пашка. – Из двух пунктов навстречу друг другу выехали два велосипедиста…»

Конечно, это был Чибис.

– Ты бы хоть кепчонку натянул, – выдохнул Саня, приблизившись к другу. – За километр видна твоя огненная башка! А здесь еще недобитые буздыринцы шастают.

– Как – недобитые? – удивился Пашка.

– По дороге расскажу. Поворачивай оглобли, в Александров едем. К Викентию.

– А велик где взял?

– У Витьки Конягина одолжил. Да я бы и без велика к тебе примчался такую новость сообщить! – Саня огляделся, будто кто-то мог его подслушать. – Буздырина поперли из музея!

– Как? – не понял Пашка.

– А так! С нашей помощью. Я дал Викентию послушать кассету, которую Анка записала. Он все понял и припугнул Буздырина. Если бы ты видел, как эти искатели кладов неслись вчера из кремля!

И тут Пашка почему-то изменился в лице. Проследив за его взглядом, Саня тоже увидел, что со стороны «Известий» стремительно приближаются знакомые машины.

– Быстрей! Быстрей в кусты! – заорал Пашка и дернул руль Саниного велосипеда.

Ребята кубарем скатились в кювет и залегли за невысокими кустами.

Тяжело нагруженные джип и микроавтобус, подпрыгивая на ухабах, пронеслись мимо.

– Видал? – воскликнул Саня. – Сматываются!

– Ну и пускай сматываются, – без особой радости сказал Пашка. – Я ж тебе, Чибис, с самого начала говорил: не надо с ними связываться. Ну, один раз ошиблись – ладно. А теперь-то чего ты к ним полез?

– Да я совсем и не лез, – начал оправдываться Саня. – Просто они вчера уже стены в кремле собирались долбить. Представляешь? Тут я, конечно, не выдержал. Даже не колебался, когда давал Викентию кассету.

– А вдруг они вернутся? – засомневался Пашка, потрогав свое ухо.

Просто так потрогал, машинально.

– Вернутся? Да ты что! Да у них сейчас единственная мысль: побыстрее от своих металлов избавиться. До Москвы будут лететь без оглядки!

Ребята выбрались на шоссе. Пашка повернул руль в сторону Александрова, но ехать почему-то не торопился.

– Подожди, Чибис, – сказал он. – Я ведь ночью в школе был.

– Да ну? – От удивления Саня чуть было не уронил конягинский велосипед. – Как же ты сумел?

– Просто. Взял отцовские ключи, вечером забрался в кабинет, а утречком через окно – обратно.

– А бумаги?

– Всю ночь читал. Там письма были. Одно я даже с собой захватил. Нечаянно…

Пашка достал из кармана сложенный листок, и Саня впился глазами в текст. Через минуту, ошеломленный, он взглянул на Пашку:

– Так ведь это… Значит, клад точно спрятан в церкви?

– Точно. Но вот как он там спрятан – непонятно. Все равно, Чибис, надо искать, – решительно сказал Пашка. – Знаешь, что я думаю? Надо искать в церкви картинку. Он же везде эти колоски рисовал. Скорее всего и тайник колоском обозначил.

– Ты, Пашка, голова! – воскликнул Саня. – Рыжая, хитрая голова! Как я сам не догадался? Во всяком случае, у нас нет другого варианта. Только давай вначале к Викентию съездим, а? Он обещал про Белоярцева рассказать.

– Про какого Белоярцева? – удивился Пашка.

– Да про художника, который у твоей бабушки жил, который план составил! Оказывается, он до войны в музее работал. Я там его фотографию увидел. Андрей Владимирович Белоярцев.