Письмо дяде Холмсу - Валерий Гусев

– Грузите книги, – скомандовал Алешка. – Экипаж готов.

Мы быстренько перетаскали найденный клад в сани, Алешка собственноручно уложил на самый верх отобранную для папы книгу – «Домострой».

Потом мы попрощались с Астей и дедом Яшей. Алешка стал во главе упряжки и взял в руки короткий поводок вожака.

– Садись, Дим, – сказал он. – Будем ехать.

И мы поехали. Сначала шагом. Алешка шел впереди, придерживая… лохматого Лешку, а тот рвался показать, на что способна его свора.

А вот когда мы вышли в поле, Алешка выпустил поводок, свалился в дровенки и заорал:

– Хоп, хоп! Вперед, лохматые!

И лохматые, словно только этого и ждали, – рванули так, что снег завихрился под их лапами. Мы даже отвернулись, будто в пургу попали.

Здорово! Мчимся по снежной целине, собаки заливаются веселым азартным лаем, Алешка покрикивает: «Хоп, хоп!», – а я изо всех сил обнимаю стопки книг, чтобы они не вывалились в снег. Красота!

Мы мчались по полю, я думал только о том, чтобы не растерять книги и самому не свалиться с саней. О чем думал Алешка, я не знаю. Наверное, о том, чем накормить собак после этой гонки.

Совсем стемнело. Вдали светились огоньки поселка. Они приближались, подпрыгивая и подмигивая в такт нашей бешеной скачке. И вдруг из леса вырвался яркий свет. Послышался треск мотора. Это была погоня!

За нами мчался неутомимый Буян. Он, конечно, вскоре догнал нас. В седле сидела яростная ведьма Клавдия. Ведь мы прямо из-под ее красного носа вырвали надежду стать всемогущей колдуньей.

Надо сказать, что она здорово наловчилась управлять зимним мотоциклом – он слушался ее, как хорошее помело ведьму. Напрасно Алешка подгонял собак, им одолеть Васину конструкцию было не по силам.

Вскоре Буян поравнялся с нами, Клавдия все ближе прижимала его к санкам. И вдруг, улучив момент, схватила верхнюю книгу и с торжествующим воплем умчалась вдаль.

Она, наверное, решила, что если книга лежит на самом верху, то она в этой стопке самая главная. И именно в ней написано, как стать невидимой и летающей.

Собаки было бросились вдогон, но Лешка их придержал и крикнул мне в ухо:

– Фиг с ней, Дим! Потом отберем!

И мы, уже поспокойнее, поехали в поселок.

Вся милиция, конечно, очень удивилась, когда возле ее здания остановилась настоящая собачья упряжка. Она красиво смотрелась на фоне кирпичной стены и современных «уазиков».

Собаки, будто Лешка дал им такую команду, сразу же улеглись и часто дышали, высунув все свои длинные красные языки.

Дежурный, который первым увидел нас перед зданием, вызвал начальника, а за ним на крыльцо высыпали все сотрудники.

– Это что? – спросил начальник.

– Это ценный клад, – ответил я. – Вы должны его принять, составить опись и позвонить полковнику Оболенскому в Министерство внутренних дел.

Когда вся эта процедура закончилась, мы завалились с Алешкой на сено в санях.

– Куда будем ехать? – спросил Алешка, как ямщик старого времени. Или таксист времени нового.

– Домой!

– Ага, домой, – сердито возразил он. – А чем мы эту свору кормить будем? Щелкунчиком? Едем в Шнурки. Сдадим собак, доедим блины, заодно и переночуем.

Я не возражал. После этой вечерней гонки я не только проголодался, но и устал.

В Шнурках, за чаем с блинами, Алешка рассказал обо всем, что ему стало ясно, и о том, что до сих пор еще оставалось тайной.

Я давно заметил, что жадный человек не бывает умным. К тому же он становится и завистливым. И тогда совсем теряет голову. Так и случилось с Клавдией. Дед Вася был открытый и бескорыстный человек, а Клавдия была скрытной и жадной. Она припрятывала все деньги, которые зарабатывал дед Вася своими золотыми руками, и тратила их все на себя. Но ей все было мало. И она всем завидовала, особенно колдунье Нюше. Клавдии казалось, что Нюша, помогая людям, получает от них большие деньги, и она, Клавдия, тоже решила освоить колдовское ремесло. Насмотревшись дурацких передач про всяких шарлатанов и волшебников, про всяких магов и магистров, она выбрала для себя самый, как ей казалось, быстрый путь к обогащению. «Научусь летать, научусь невидимкой быть, – мечтала она, – и стану всемогущей».

Клавдия тоже знала о легендарной библиотеке Лесника, о том, что в ней есть книга, которая рассказывает о древних чудесах, о том, как «зделал Ивашка два крыла и возлетел до маковки»; о том, как «наварил старичина зелья поганого, зделал наговор черный и исчез с глаз долой».

«Полечу, куда хочу, – думала Клавдия, – и захвачу себе всего сколько надо». Словом, крыша поехала от жадности и зависти.

Но как найти эту книгу? Где-то в старом доме она. Там, где живут Астя и ее дед Яша. Слухи, конечно, по деревне бродили, старые люди вспоминали, что вроде прятал свои книжные сокровища колдун Лесник на чердаке. Да вот как туда добраться? И тут Клавдии повезло. Директор школы взял ее на работу уборщицей. И там Клавдия нашла себе сообщников среди лентяев-двоечников.

– Я вам так наколдую, – соблазняла она их, – что вы ничего делать не будете, а только пятерки получать.

И вот ребятишки стали по ночам лазить на чердак и копаться там в старом барахле. Конечно, бесшумно это делать не удавалось, и Астя решила, что на чердаке шалит домовой. Написала письмо Шерлоку Холмсу. Но за то время, пока это письмо добралось до Англии, она сама разобралась с домовятами.

И вот тут объявился Щелкунчик, который приперся по Алешкиному следу. Щелкунчик был родственником Клавдии, и они быстро нашли общий язык, договорились о «сотрудничестве». Которое называется сообщничеством в совершении преступления.

Клавдия, зная о воровских способностях Щелкунчика, предложила ему помощь в том, чтобы он обшарил дом Митька. А за это Щелкунчик обещал как следует порыться на чердаке дома деда Яши.

Но ничего у них не вышло. Щелкунчик попал в засаду, а Клавдия утащила не ту книгу.

Только вот что это за камень, ради которого Щелкунчик приехал из Англии, так и осталось в лондонском тумане.

– Знаешь, Дим, – решил Алешка, – это уже не наше дело. Этим делом пусть Интерпол занимается.

Мы переночевали в доме Асти и утром, когда за нами приехал участковый Тиша, отправились домой.