Мир из прорех. Новые правила - Яна Летт

Содержимое одной банки оказалось несъедобным – Каю едва не вывернуло от запаха тухлятины. Другая пахла нормально, и Кая переложила содержимое в котелок, залила водой, чтобы проварить. Осторожность не повредит – отравление им сейчас было точно ни к чему. Кая мельком посмотрела на Артема, который собирал хворост для костра – в пределах видимости, как она велела.

Она не ожидала, что с самого начала их похода будет чувствовать себя гораздо напряженнее, чем он. Артем, кажется, перестал бояться. Совсем забыл о деле – зачарованно рассматривал какой-то гриб. Он чувствовал себя под ее защитой. Значит, станет еще беспечнее, особенно после их первой встречи с обитателями прорех за стеной, которые оказались так красивы и неопасны.

Кая наклонилась и подняла крупную шишку, взвесила на руке. Размахнулась и запустила Артему в спину. Почувствовав удар, он ахнул, нелепо взмахнул руками – хворост рассыпался, покатился на земле. Артем посмотрел на Каю, и в глазах его читался такой ужас, что на мгновение ей стало стыдно – но только на мгновение.

– Не расслабляйся, – сказала она, отводя взгляд, – и занимайся делом.

Она думала, что Артем будет спорить или разозлится, но он промолчал.

Больше они не говорили, пока не разместились у костра рядом с высокой разлапистой елью, под которой поставили палатку. В котелке приготовили и разложили по мискам еду, поставили ароматно побулькивать чай. Кая отметила, что запасы воды, взятой из дома, уменьшились вдвое – завтра нужно будет найти источник. Варево из консервов оказалось съедобным. Кая добавила в него немного грибов, собранных в лесу, и полгорсти крупы. Может, и не шедевр кулинарного искусства, зато сытно, а это было куда важнее.

Кая облокотилась на рюкзак, положенный поверх старой пенки у костра, и принялась за еду, не глядя на Артема. Ей не хотелось признаваться – даже себе, что его сегодняшнее поведение, несмотря на легкомыслие и беспечность, внушило ей некоторое уважение. Выходя из Зеленого, она ожидала, что в первый же день Артем начнет жаловаться на тяжелый рюкзак и не сможет быстро идти, но он, кажется, задался целью ее переупрямить. За весь день она не слышала от него ни слова жалобы – хотя сейчас, торопливо поглощая еду из миски, Артем выглядел бледнее обычного. Его темные волосы слиплись от пота, глаза лихорадочно блестели.

– Эй, – Кая протянула ему миску, – положишь мне еще? С тобой все в порядке?

– Что? Да, конечно, – Артем разложил по мискам остатки варева, – все хорошо. Я просто думаю.

– О чем?

– Об установке. Об электричестве.

– И что же ты думаешь? – Она была не против поговорить об электричестве. Все лучше, чем молчать и думать о том, что она оставила позади.

– Хочу еще раз посмотреть на бумаги, – Артем ел уже медленнее, и по его лицу расплывалось блаженное выражение сытости, притупляющей все чувства – даже страх. – Я просто размышлял о том, что прочитал в справочнике, а еще вспоминал, что рассказывал твой де… Анатолий Евгеньевич про свою работу. И вот я подумал: раз прорехи стали открываться там, где вырабатывается много электричества, то, возможно, все дело именно в нем? Может, все и началось с электричества? Например, с большой аномалии?

– Аномалии? – Кая заговорила после непродолжительной паузы и спора с самой собой, по итогам которого было решено, что ей предстоит слишком часто спасать шкуру Артема, чтобы еще и стесняться каждый раз его переспрашивать.

– Ну, это что-то необычное, – Артем запнулся, отставил в сторону опустевшую миску. – Например, это мог быть электрический заряд огромной силы. Вряд ли молния – скорее всего, это сделали люди, только не знаю зачем… Эксперимент? Анатолий Евгеньевич всегда говорил об этом уклончиво, поэтому я могу только предполагать. Так или иначе, что-то случилось – мир еще не знал заряда такой силы и попытался… подстроиться… Его законы изменились, после чего и появились прорехи. Может быть, реальность, в которой живут все эти существа, тоже поменялась – не в прорехах же они появляются? Они должны приходить откуда-то, покидать родной дом, – глаза Артема блестели ярче прежнего, на бледных щеках проступил румянец.

– Бедняжки, – отозвалась Кая. – Налей чаю.

Артем тут же осекся, сник.

– Это только гипотеза… Предположение. Все могло быть иначе. Но я подумал, что это объясняет идею установки.

– Ты говорил, что ничего не понимаешь в установке, – Кая приняла у него из рук чашку с чаем, со свистом выдохнув сквозь зубы от прикосновения к нагревшейся посуде.

– Пока не понимаю, – невозмутимо согласился Артем, – но, вероятно, пойму, если изучу бумаги еще раз. Ведь когда мы видим деталь, то можем предположить, для чего она нужна, так?

– Тебе виднее, умник, – Кая уставилась в чашку, будто там, в крутящихся в кипятке кусочках сушеных трав, таились ответы на все вопросы. – Посмотрим, как все эти мысли помогут тебе тут, за стенами.

– Кая, – его голос дрогнул, и она не без удовольствия отметила, что смогла вывести его из себя, – если тебе легче от того, что ты на мне срываешься, можешь срываться. Я привык, – Артем встал и пошел в сторону палатки, оставив чашку с чаем у костра.