Сказка для звезды - Ирина Щеглова

Как только мы выехали из города, Ленка прилипла к стеклу и с удовольствием разглядывала мелькающие леса, рощи, придорожные кафе, заправки, домики…

Примерно через час я почувствовала, что меня отпускает и теперь я могу общаться нормально. Точнее, нас всех отпустило. Родители шутили, Ленка радовалась, что наконец-то вырвалась из дома и увидит море.

И я тоже начала потихоньку радоваться. Впереди – каникулы, новые впечатления, свобода, возможно, новые друзья, горные походы и конные прогулки, настоящие, а не выдуманные… но об этом лучше не думать, дальше – запретная территория.

Я вернулась к ленивому и приятному течению мыслей, даже начала рассказывать Ленке о Коктебеле. Пообещала ей, что мы непременно пройдем по тропе князя Голицына, искупаемся на царском пляже и еще я покажу ей грот, в котором князь держал вино. Мама рассказывала Ленке о Максимилиане Волошине и вообще о Коктебеле.

– Сейчас, конечно, это большой поселок. А в конце девятнадцатого века в бухте было пусто. До Феодосии шестнадцать километров. Несколько домиков вдоль дороги – и все. Тоска страшная, особенно зимой. И все-таки Волошин построил здесь свой дом. Ты его увидишь, очень своеобразное сооружение. Жилище настоящего художника и поэта. У Волошина собиралась вся московская и питерская богема. Вся творческая интеллигенция, так сказать. В Коктебеле гостили Цветаева и Эфрон, Алексей Толстой, Гумилев… Кажется, не было ни одной знаменитости, которая не побывала бы у Волошина. В конце концов образовалось что-то типа коммуны. Ежедневно, нарядившись в туники и венки из полыни, гости во главе с Волошиным бродили по горным тропинкам и пугали своим видом местных обывателей.

Дорога не казалась утомительной, по крайней мере для меня. Родители менялись за рулем, так что у них тоже была возможность отдохнуть.

Как мы проехали таможню, не помню, потому что заснула. Но мама потом рассказывала, что нас пропустили без всяких проблем.

Ранним утром мы уже въезжали в Коктебель.

Поселились у Екатерины Ивановны. Ее дом совсем рядом с набережной. Она была нам рада, потому что курортники еще не заполонили поселок, так что мы оказались ранними пташками.

Родители остались с нами на несколько дней, а потом должна была приехать бабушка.

Первым делом мы с Ленкой побежали к морю. Мне хотелось поскорее все-все показать ей. Ленка была в восторге.

Я сразу же отвела ее к дому Волошина, но на экскурсию мы решили пойти в другой день. Ленка поминутно ахала, бегала по пляжу, как безумная и даже пробовала морскую воду на вкус.

Я показала ей Карадаг, разрушенный вулканический массив справа от Коктебельской бухты и пообещала, что мы обязательно посетим заповедник. Слева бухту закрывал Хамелеон. Эта гора действительно меняла цвет в течение дня, в зависимости от освещенности. А за Хамелеоном была Тихая бухта, где всегда было теплое море и песчаный пляж в отличие от Коктебельского галечного.

– А как туда добраться? – спросила Ленка.

– Можно пешком, прямо по Хамелеону, а можно на катере или на маршрутке. Ой, здесь столько всего интересного! Видишь, вон та гора, самая высокая? Там могила Волошина. Даже отсюда можно рассмотреть тропу к ней.

– А почему она на горе? – удивилась Ленка.

– Волошин так захотел, он был большим оригиналом. Посмотри направо, на что похож выступ скалы?

– На чей-то профиль, – ответила Ленка, всмотревшись.

– Считается, что это профиль Волошина.

– Вау!

Море еще не прогрелось, но мы все равно окунулись, надо ж было открывать купальный сезон.

Потом позвонила мама и велела нам прийти в ее любимое кафе на набережной. У мамы традиция, она каждый год обязательно приходит в это кафе, садится за столик на пляже и заказывает коктейль. Без этого ритуала мама не чувствует себя в Коктебеле.

А еще там вкусно кормят, я так и сказала Ленке.

День прошел замечательно. Все мои страхи и тревоги куда-то отодвинулись, я стала забывать о городе. Мы резвились, как маленькие дети, накупили себе всяких безделушек, объелись сладким и сгорели на солнце.

За первым днем последовали другие, такие же легкие и безмятежные. Мы сходили в дом Волошина на экскурсию, на Ленку особенное впечатление произвела голова египетской царицы или богини. Гипсовый слепок с бронзового оригинала. Голова на постаменте в нише, на темно красном фоне. Меня же больше привлекли полки с книгами, баночки с высохшими красками, бюро Алексея Толстого, сделанное Волошиным, и отполированные корни, выброшенные морем.

Потом мы плавали вдоль Карадага на кораблике с пиратским флагом. Ленка очень хотела увидеть Золотые ворота, а когда увидела, разочаровалась – на фоне гигантских скал, темно-лиловых, с прозеленью, из моря торчал камень с дыркой, засиженный чайками.

– И почему это назвали Золотыми воротами? – недоумевала Ленка.

Мама сказала что-то о заходящем солнце, а может, восходящем. Вроде бы оно как-то так восходит-заходит, окрашивая камень в золото.

В общем, вначале все было очень здорово!

А потом, перед самым отъездом родителей появился Никита.

Точнее, сначала он позвонил.

Мы валялись на пляже.

Я ответила, не глядя на номер, думала, что это мама.

– Привет, – услышала я знакомый голос. До меня не сразу дошло, что это Никита, просто я почувствовала беспокойство, еще не осознанное.

– Привет…

– А я в Коктебеле, – сообщил Никита, – как тебя найти?

– Где?! – почти крикнула я, потому что весь пережитой кошмар вернулся и готов был разразиться с новой силой.

– Где-то совсем рядом с тобой, – услышала я. – Сейчас иду от автобусной остановки по направлению к морю, а ты где?

– Стой! – завопила я, – ты по какой улице идешь?

– Кажется, по улице Десантников, – через секунду ответил он, наверное, прочитал название на доме.

– Иди прямо до набережной и жди меня там! – приказала я.

Бросила телефон и посмотрела на встревоженную Ленку.

– Что случилось, кто это был?

– Кажется, Никита снова сбежал из дома. Он здесь!

– Здесь?! – испугалась Ленка.

– Так, скорее, поднимайся, бежим, а то еще исчезнет. Ищи его потом!

Мы вскочили, на ходу натянули шорты и побежали искать Никиту.

Он стоял, облокотившись на белую балюстраду, и смотрел на море.

Мы подбежали встревоженные, запыхавшиеся, а он обернулся к нам, улыбнулся, как ни в чем не бывало: лицо обветренное, волосы сосульками повисли вдоль щек, джинсы, футболка и обувь пыльные.

– Никита!

– Что случилось!