Большая книга ужасов. 52 - Мария Некрасова

Для ребят в школе пришлось выдумать спортивный лагерь. Не летний, не зимний, а так, когда родители наскребут на жутко дорогую путевку (только так, иначе какой дурак поедет в конце учебного года?).

Заодно добавил себе очков в глазах Коляна и Санька, они не первый год ездят по спортивным лагерям. Возвращаются и потом еще полгода показывают приемчики Владу с Толстым. Да такие это приемчики, хоть беги. Друзья, называется! Влад в этом дурацком санатории, конечно, тоже успел кое-чему научиться, но не так, чтобы рваться показывать. Особенно Саньку. К нему как не зайдешь, он либо гантели дергает, килограмм по шесть каждая, либо лупцует в коридоре старую грушу своего брата-морпеха. С таким другом сложно сохранять лицо, нет-нет да и уложит тебя на лопатки. С таким другом ты обречен быть вечно вторым. Даже третьим, есть же еще Колян. Ну и Толстый – номер четыре.

Когда на Толстого находит в очередной раз (обычно после Нового года и ближе к весне), он начинает бегать по утрам и отжиматься на время, болтается на турнике по полдня, в попытках подтянуться хоть разок. И все время зовет с собой Влада как равного. Как будто они оба толстые. Обидно ужасно, но Влад все равно бежит и подтягивается, потому что друг, да и лишним не будет.

Коля и Санек старательно подбадривают, но заниматься в компании не идут. Понимают, кто здесь номер один и два, а кто – три и четыре.

И кто при таком раскладе скажет друзьям, что поехал в санаторий? Вот и пришлось этот лагерь выдумывать. Классная в школе, конечно, знает, куда отправился Влад, ну да она не из тех, кто обсуждает с учениками хоть что-то, кроме уроков.

Теперь предстояло всем объяснить, почему Влад вернулся раньше, наплевав на дорогую путевку, олимпийские нагрузки и что он там еще наплел, уезжая. Скажешь: «Сбежал», – засмеют, подумают, что ты этих самых нагрузок не выдержал. Доказывай потом, восстанавливай репутацию, бабка и так пилит из-за каждого синяка. Травму себе выдумать, что ли? Тоже нехорошо: легко спалиться, забыть, например, на какую ногу вчера хромал, да и по-лузерски это как-то – травма. Надо что-то такое придумать: взрыв, теракт, пожар – тогда поверят.

Пожар… Влад мысленно сплюнул под ноги: над ним издевались его собственные фантазии. Хотя пожар – нормально, получится, что даже и не соврал.

«Скажу, что сгорел стадион, – решил он. – И родителям – тоже. Кто там разбираться будет и пепелище искать?! Да бабка от одного слова «пожар» в обморок упадет, и на расспросы ее уже не останется».

Почти довольный Влад полез в телефон: пока едем, надо разобрать фотки. Луков на стадионе и в спортзале он понаделал на два лета вперед, осталось подчистить палево. В кадр нет-нет да и влезал какой-нибудь дурацкий стенд на заднем плане: «Детский санаторий «Солнышко». Наши рисунки» – позорище.

Фотки с Еленой тоже пришлось удалить. Жаль, но ее выдавал бейджик с логотипом санатория. С Васечкой удалил штук двадцать: этот дурачок мало того, что везде ходил за Владом, так еще и просил всех подряд их сфотографировать. Влад убегал. Прятался в палате соседей, в туалете, в спортзале (вот откуда столько спортивных фоток), а кто бы не бегал на месте Влада?! Увидят же с Васечкой – засмеют: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Васечка, правда, умнее, чем выглядит, но выглядит, как дурачок. Такой и есть. И вроде ничего дурковатого не устраивал: не ловил рыбу в толчке, не поджигал кухню, а на лице написано: «дурачок». Раз увидишь, сразу поймешь, кто перед тобой. И на фотках – тоже заметно.

Поудалял убогую санаторную столовку, речку – против ветра переплюнешь, да еще и купаться не пускали, говорили рано, вот кончится май… В море, у которого стоит воображаемый спортивный лагерь, купаться небось уже можно. Надо прошлогодние фотки в компьютере найти и в телефон залить. Влад с матерью тогда в Крым ездили.

Из сотни фоток осталось меньше десятка: в спортзале, на стадионе и с Войтековой, хотя Владу казалось, что он там один. На фоне однотонной стены без всяких там стендов и картинок Влад видел себя одного, только не в центре кадра, а чуть правее. Маринку это и выдавало. Влад-то помнил, что они фотографировались вместе. Васечка тогда по своему обыкновению пристал к ней: «Сфотографируй нас с Владом», Войтекова и щелкнула. Даже не смеялась, добрая душа, обычно девчонки не упускали такого случая. Щелкнула, и сует телефон Васечке: «А теперь, – говорит, – и ты нас». Зачем? Говорят, ведьмы могут сделать с тобой что хотят, если у них в руках твоя фотка. Но Маринка и перекачать не просила, как будто хотела не с Владом щелкнуться, а наоборот – ему свою фотку оставить. «Смотри, мол, Владик, любуйся пустым местом и меня вспоминай». Хотя все остальные Маринку на фотке видят, это Влад один такой ненормальный.

…Вот и остановку свою чуть не проехал! Влад выскочил в последний момент, поднырнув под рукой необъятной тетки (она так и стояла у передней двери, закрывая кабину водителя), услышал в спину приятное пожелание, огрызнулся: «Сама такая». Обошел остановку, ступил в темноте в лужу (новые кеды!) и оказался в своем дворе.

В беседке под сиренью сидел один Пашка (что, все вымерли, что ли? А! К экзаменам готовятся!). Его противная овчарка возилась в кустах неподалеку. Если к Пашке подкрасться и гавкнуть, она как пить дать выскочит и сама облает, а то и прихватит за штаны. Ну и ладно! Влад нашарил на земле камушек и запустил Пашке в спину.

– Ой!

– Здоро́во. Где все?

– Зубрят. Химичка завтра пробный экзамен грозилась устроить… Меня с собакой выгнали на десять минут. Животом мается. – Он кивнул на овчарку.

– Сожрала что-то?

– Не… Хотя… – Пашка хихикнул. – Цапнула на днях какую-то тетку, а утром и заболела.

– Бешеную?

– Да похоже! Я узнал много новых слов.

– Потом расскажешь. – Влад не любил, когда ругаются. Дай ты по уху, когда душа просит. Если некому – хоть грушу побей. А так сотрясать воздух – зряшное дело. И некрасивое.

Пашка повздыхал, глядя на торчащий из кустов хвост овчарки, и все-таки вспомнил:

– Погоди, ты вроде на все лето уезжал?

Влад сделал специально отрепетированное значительное лицо, но Пашка в темноте явно не разглядел и продолжал болтать:

– Ой, а ты-то как же теперь с экзаменами-то? Вроде в лагере сдавать собирался?

– А я уже все сдал. – Это была правда. А что еще делать в санатории, где компьютерный класс – один на триста человек, а в речке еще нельзя купаться?! И учителя там были нормальные, готовые принять экзамен, когда тебе удобно, а не с общим потоком.

– Все?

– Ага. Завтра в школу бумажки занесу. Привет химичке. – Влад сделал вид, что собирается уходить, но тут Пашка небрежно сунул руку в карман и протянул Владу тоненький кусок пластмассы:

– Мать расщедрилась. Хотела на окончание учебного года подарить, да я выпросил пораньше.

Влад повертел в руках тонюсенький телефон: ни у кого в классе такого не было. Щелкнул на пробу овчаркин хвост в кустах. Сумерки сумерками, а качество что надо. Не то что Владькин убогий агрегат, года два назад покупали, и уже тогда он был не новый.