Папа, мама, бабушка, восемь детей и грузовик - Анне-Катрине Вестли

Грузовик быстро выехал из города, дорога шла по холмам, то вверх, то вниз. Домов почти не было видно. Они повернули направо. Дорога стала совсем узкой — это была настоящая лесная дорога.

Один раз грузовик даже увяз в снегу, так что Хенрику пришлось расчищать дорогу, чтобы они смогли ехать дальше.

— Хорошо, что ты поехал со мной, — сказал папа.

Наконец из густого леса вынырнул маленький домик.

— Сюда, — сказал папа. — Дом маленький, серый и стоит один.

— Я отнесу пакет, — предложил Хенрик.

— Неси.

Папа зажёг трубку, Хенрик исчез в доме. И пробыл там очень долго. Папа курил, курил, а Хенрик всё не появлялся.

«Долго он там сидит, — подумал папа, — надо пока пройтись, размять ноги».

Он прошёлся по полянке перед домом. С одной стороны стоял сарай для дров, с другой — домик с вырезанным на двери сердечком — уборная.

Хенрик высунул голову из дома и крикнул:

— Хозяин! Заходи в дом. Нас хотят угостить кофе.

— Иду, — ответил папа. — Неплохо выпить чего-нибудь горяченького!

Оказалось, что в доме живут старик и старушка.

— Добрый день! Добрый день! — приветствовал их папа. — Я рад, что приехал. Мне у вас очень нравится. Совсем как в деревне, хотя город близко.

— Да, здесь очень тихо, — сказала старушка. — Только случайно и встретишь человека. Мы видим людей лишь по воскресеньям. Приходят в лес погулять.

— Здесь очень хорошо, — снова повторил папа.

— Хвастать нечем, — ответила старушка.

«Странно, чем же она недовольна, — подумал папа. — Живёт в таком замечательном домике».

Старик кашлянул и сказал:

— Моей жене теперь не нравится здесь жить. С тех пор как дети выросли и разъехались, у нас стало слишком тихо. Да и тяжеловато для стариков — надо воду из колодца носить.

— Да, да, — согласился папа.

— Мне бы хотелось жить в городе, — сказала старушка. — Подумать только, в любую минуту можно пойти в гости или погулять по городу. Жить в доме с водопроводом… — Старушка даже заулыбалась от удовольствия.

— В городе не так-то легко получить целый дом. У меня восемь детей, а вот квартира состоит всего из одной комнаты и кухни.

— Не может быть, — удивился старик. — Собственно говоря, считается, что наш дом тоже находится в городе, ведь город так вырос, но мы здесь этого совсем не ощущаем.

А Хенрик сидел и наслаждался кофе. Пусть другие говорят сколько им угодно, а ему и так хорошо.

Вдруг папа встрепенулся.

— Сколько у вас здесь комнат? — спросил он.

— Вот это кухня, видишь, какая она большая. Ещё две комнаты здесь внизу, и наверху три спальни. Правда, они небольшие, но для нас это больше чем достаточно.

У папы даже глаза округлились.

— Иди к грузовику, Хенрик, я сейчас приду, — сказал он.

Как только Хенрик вышел, папа сказал:

— Так, так, значит, вы хотите переехать в город. — И тут папа зашептал им что-то с хитрым видом, и старики тоже зашептали ему в ответ, и вид у них был такой же хитрый, как у папы.

Наконец они перестали шептаться, и папа, уже стоя на пороге, сказал:

— Значит, в субботу после обеда я приеду за вами. Мы очень любим, когда к нам приходят гости.

Хенрик ждал, ждал, а папы всё не было. Хенрик прошёлся по полянке, заглянул в сарай и в домик с вырезанным сердцем. Подошёл к берёзам, потрогал их белые стволы. Наконец папа явился. Но он был таким странным, что Хенрик за всю дорогу до дома не мог добиться от него ни слова. Я знаю, что теперь вы вместе с Хенриком будете гадать, о чём думал папа, пока они ехали в город.

Папа какой-то странный

Не успел папа прийти домой после поездки в лес, как он приложил ладонь козырьком к глазам и сказал:

— Фу, какой беспорядок! И какая теснота! Мы просто топчем друг друга… Здесь необходимо убрать как следует к субботе. В субботу у нас всё должно блестеть, понятно?

— Неужели мы должны убирать целых четыре дня? — спросила Марен.

— Вот именно, — ответил папа. — А ты, мать, должна постараться и испечь что-нибудь вкусное, и ещё надо купить самого лучшего кофе, потому что в субботу у нас будут гости и их надо угостить самым хорошим кофе.

Ни мама, ни дети ничего не поняли, а бабушка от удивления стала вязать в два раза быстрее прежнего.

Порядок!

И это говорит папа, который сам обычно переворачивал всё вверх дном! Что с ним произошло?

— Ну? — сказал папа сердито. — Разве вы не слышали, что я вам сказал? Я сказал: принимайтесь за уборку!

Дети бросились врассыпную. Мама схватила шарф, который валялся на полу, но в смятении она положила его на стол. Марта доставала дрова из ящика и снова аккуратно складывала их обратно. А Малышка Мортен высыпал на пол все свои игрушки и кричал:

— Я убиррррррррраю! Я убиррррррррррраю!

Он только что научился произносить букву «р» и очень этим гордился.

Бабушка уронила на пол клубок, а Мина в спешке нечаянно закатила его под кровать. Самоварная Труба сейчас же набросилась на клубок, и папе пришлось лезть под кровать, чтобы отобрать у неё клубок.

— Ничего не понимаю! — воскликнула мама. — Только ты не волнуйся. К субботе мы всё прекрасно успеем. А кто, собственно говоря, должен прийти к нам, отец?

— Два человека, с которыми я недавно познакомился, старик и старушка, — ответил папа.

Беспокойные это были для всех дни. Всю пятницу мама простояла у плиты и пекла печенье, хотя от Рождества у них ещё остались пирожки.

В субботу после обеда папа уехал куда-то на грузовике. Он только сказал:

— Я вернусь с гостями в пять часов. Предупреждаю вас, дети, чтобы вы вели себя как следует. И чтобы при них никто из вас пикнуть не смел, понятно?