У сыщиков каникул не бывает - Татьяна Сотникова

Канарейка сел на скамейку и огляделся вокруг. Наверное, пытался заметить еще кого-нибудь из сыщиков. Пашка успокоил его:

– Все нормально. Мы под наблюдением. – И посмотрел на часы.

Канарейка опять заныл:

– О каком убитом вы говорите? Честное слово…

– Честность разумеется сама собой, – перебил его Пашка. – Иначе мы бы уже сидели в другом месте.

– Да-да, – закивал Канарейка. – Конечно, сама собой! Я расскажу о своих… занятиях. Но, судя по всему, вам и так все известно…

Пашка хмыкнул:

– Важно собственное чистосердечное признание.

– Но ведь это в милиции! Когда следствие идет. А вам я просто объясню… Я ни в чем не виноват! Вы говорите о каком-то убийстве… Не совершал я его. Клянусь!

– Опять двадцать пять, – поморщился Пашка: ему очень не понравилось, что Канарейка не относится к ним как к представителям закона. – Мы факты хотим услышать, а не клятвы. А потом уж сами решим, правду ты говоришь или нет.

Наверное, Канарейка не знал, с чего начать.

– Вы и в Переделкине были? – спросил он.

– А как же! Где надо, там и были, – отрезал Пашка. – И вообще, не задавай лишних вопросов. Лучше мы их сами зададим. Если понадобится.

Пашка все же боялся перегнуть палку. А вдруг этот Мифа взбеленится и откажется говорить? Нет уж, пусть потихоньку рассказывает, пока у него не пропало желание. Или пока что-нибудь в голове не перемкнуло…

– Кстати, винтовка у тебя с глушителем? – задал Пашка первый вопрос. – Вместо выстрелов были слышны только щелчки.

– Нет, – удивленно ответил Канарейка. – Я из глубины комнаты стрелял, вот и глушился звук. Да и какой звук из этой винтовочки!

Пашка хотел сказать о том, что эта «винтовочка» сносит человеку полчерепа, но удержался: рано пока.

– Я уже давно заметил, что за мной следят. Уже неделю, – вздохнул Канарейка. – Надо было мне прекратить свои занятия. Да вот, дурак, втянулся, думал, заработаю денег…

Пашка с Саней переглянулись. Какую неделю? Всего два дня они за ним следят! Но, наверное, каждому, кто занимается темными делами, мерещится слежка.

– И бабка все пилила: что ты всякую гадость домой таскаешь, работал бы, как все люди, жил бы на зарплату… Проживешь тут на нее! – протянул Канарейка.

И тут же наткнулся на Пашкин взгляд, говорящий: ближе к делу.

– Я всегда хотел придумать что-нибудь такое, необычное, – торопливо заговорил он. – Ну, чтобы заработать. Сейчас ведь время какое! Из воздуха деньги делают. Особенно в Москве. Ну вот, я как только сюда приехал, так и решил в китайский ресторан еду поставлять.

– Какую еду? – удивился Пашка.

Саня сидел все так же молча, но лицо у него уже не было злым. Он заинтересовался рассказом.

– Лягушачьи лапки, – объяснил Канарейка. – В Переделкине пруд есть, там этих лягушек – пруд пруди! Я и ресторан какой-то левый нашел. «Кетайская кухня» называется. Раз, думаю, с ошибками пишете, значит, возьмете деликатес. И очень даже брали! Правда, за лапки не очень много платили. Я и вчера уже на пруд этот заглянул. Но лягушек еще нету, весна в этом году поздняя.

– Бр-р! – передернулся Саня. – Но ведь для еды, по-моему, обыкновенные лягушки не подходят.

– А посетителям откуда знать, обыкновенные они или не обыкновенные? – улыбнулся Канарейка.