Подсказок больше нет - Светлана Волкова

Блестящая серебристая иномарка вынырнула из-за угла. Алиса побежала к машине, по пути ступив в кашицу мокрого снега, намочила ноги. Носки бежевых замшевых сапог потемнели. Она рванула на себя дверцу автомобиля и плюхнулась на сиденье. Встряхнула пушистыми волосами, капли полетели на лобовое стекло. Алиса знала, что от дождя волосы её кудрявятся — не надо никакой укладки, и что такая вот, всклоченная, с намокшим лицом и озябшими пальцами, она выглядит сексуально. Так, по крайней мере, думалось ей. Но, вопреки ожиданиям, сегодня Илья не торопился отогревать её ладони поцелуями, что делал практически всегда, спасибо промозглой питерской погоде.

— Сколько раз я просил тебя не звонить мне домой! — он раздражённо теребил пальцами мочку уха.

— Я беременна, — пытаясь поймать его взгляд, произнесла Алиса.

Он повернул ключ зажигания, и машина резко рванула с места.

— Пристегнись.

— Я беременна, ты слышишь! — Алиса повысила голос.

— Слышу, слышу, малыш, не кричи, — не глядя на неё, ответил Илья и включил магнитолу. Загромыхало что-то дикое и горластое. Алиса поморщилась.

— Выруби, мне надо с тобой поговорить! — перекрикивая музыку, завопила она.

Илья сунул в рот сигарету, поднёс прикуриватель, одной рукой удерживая руль. Машину стало заносить. Илья небрежно выровнял её и снова вдавил педаль газа.

— Куда мы едем?

— Малыш, давай помолчим немного. Ты уже всё сказала по телефону. Доедем и поговорим.

— Меня сейчас вырвет!

Илья резко затормозил. Их бросило вперёд. Алиса отстегнула ремень и обхватила руками живот. Машина остановилась на Московском проспекте, под знаком «Стоянка запрещена». Илья выключил мотор.

— Хорошо, давай поговорим.

Он прикурил вторую сигарету от первой, открыл окно. Шум проспекта влился в салон, смазывая тяжёлый ритм музыки, несущейся из динамиков. Алиса тыкала пальцами во все кнопки подряд на светящейся панели.

— Прекрати психовать! — он что-то нажал, и звук исчез.

Они молчали минуты две. Илья не смотрел на неё, провожал глазами проносящиеся мимо автомобили, напряжённо вглядывался куда-то вдаль.

— Что ты собираешься делать? — наконец спросил он.

— Я?! — возмутилась Алиса. — Нет, это ты, ТЫ что сбираешься делать?

Илья повернулся к ней.

— Лисёнок, успокойся. Я найду врача, всё уладим. Я оплачу, что там положено. Только без истерик, лады?

Илья дотронулся до её ладони, погладил пальчики с аккуратными ноготками. Алиса готова была разреветься.

— Ну малыш, не переживай! Я же готов помочь. Только ты… когда пойдёшь к врачу, про меня не говори, о’кей?

Она отдернула руку.

— Лисёнок, ну пойми, для меня это подсудное дело! Ты же несовершеннолетняя. Тебе очень надо, чтобы меня посадили?

— Поцелуй меня.

Он чмокнул её в щёку.

— Ну, ты ж должна признать, что сама виновата. Ты же мне документов не показывала, а сама вон какая красючка, поди догадайся, что малолетка.

— Я не малолетка! — взорвалась Алиса.

Соображала она довольно быстро. «Он боится огласки. Это хорошо».

— Ты никому не говорила? Матери с отцом, подружкам? — Илья заметно нервничал.

«Точно боится. Струсил».

— А что? — глаза её сузились.

— Говорила?!

— Не ори на меня!

Илья вытащил мобильник.

— Серый, салют! Слушай, дай мне номер того еврейского гинеколога. Какого-какого! Который решил твою проблему с той малолетней цыпой-бобслеисткой.

Алису больно задело повторенное несколько раз слово «малолетка». Илья — такой сексапильный, элегантный, знаменитый — звезда молодёжного сериала, облепленный поклонницами, обязательно должен принадлежать ей! Только ей! Разве Алиса не достойна этого? Разве она не самая красивая девочка в школе? Да из-за неё мальчишки ещё в яслях дрались!

Она вспомнила день их знакомства перед самым Новым годом. Подруга привела Алису на одну киностудию, где проходил актёрский кастинг. По фото режиссёр отобрал её сразу, заявив, что ей, мол, даже грима не надо, такая естественная красота. Но кинопробы она провалила — не хватило таланта. И как ни бился режиссёр, явно желая снимать её в телесериале, ничего путного не вышло. Алиса сильно переигрывала, зачем-то округляла глаза, что придавало ей глупейший вид, выпячивала нижнюю губу — так ей казалось, что она выглядит сексуальней. В студии хватались за голову, и только сильное желание режиссёра запечатлеть юное Алисино очарование позволило ей пару раз мелькнуть на экране в массовке. «Стой здесь, ничего не изображай и, главное, ни о чём не думай. Вообще ни о чём», — говорил ей режиссёр.

Однажды после отснятого эпизода она стояла позади съёмочной группы, прислонившись к бутафорской колонне, и тихо всхлипывала, наблюдая, как её успешная подружка (теперь уже, разумеется, бывшая) лихо управляется с трудными диалогами. Все, включая помрежа и ассистента оператора, после каждой команды «стоп-снято» воодушевлённо аплодировали, будто та была звездой. От зависти Алисе хотелось разрыдаться в голос. И тут кто-то тихо прошептал ей в самое ухо: «А что за слёзки у маленькой очаровашки?» Да, приторно-слащаво, но от этого ласкового шёпота Алисино сердце уползло куда-то вниз, в животе вдруг похолодело, и вмиг вспотели ладони. Она оглянулась. Рядом стоял красавец Илья, не по-декабрьски загорелый блондин со спортивной фигурой и лукавыми глазами. Он наклонился совсем близко, и Алиса замерла, вдыхая запах его «взрослого» мужского одеколона и с трудом соображая, что сейчас с ней происходит. «Такая сладкая малышка и плачет! Может быть, я могу утешить?» — шептал он почти по слогам.