Привидение с брошкой - Валерий Гусев

– Не понял. Какой дворник? Дворецкий?

– Ага! Дядя Мишель хочет замок продавать. А за привидения больше дают. И Дворецкий сказал, что дядя Мишель нам за это прьценты отстегнет.

– Это вы ворота на въезде перекрыли?

Опять радостное «Мы!» и опять:

– Дворник нам сказал. Чтобы, говорит, лишние люди по замку не шлялись.

– А коробочку с брошью тоже он вам посоветовал отнять у бедной девочки?

– Не-а! – Опять рот до ушей. – Это мы сами. Пошутили.

– А вы знаете, что в этой коробочке?

– Не-а!

– В ней драгоценная брошь ее мамули, – Алешка кивнул в сторону Эли. – И мамуля сейчас собирается заявить в полицию, что ее дочь ограбили.

Улыбки исчезли, как их и не было.

– Сейчас принесем.

Согласно топая ногами, призраки вылетели в коридор и застучали по нему подошвами.

– Ну зачем ты, Леш, – пожалела их Эля.

– Чтобы знали, чем можно шутить, а чем нельзя.

– А ты знаешь, да? Твоя шутка тоже плохо пахнет.

– А я не шучу, – серьезно сказал Алешка. – В следующий раз пусть сначала думают, а потом делают.

– А ты? Ты всегда так поступаешь?

– Стараюсь, – уклончиво проговорил Алешка.

Когда призраки возникли в дверях, их трудно было узнать.

Алешка молча протянул руку.

Призраки беспомощно переглянулись.

– Не понял. Давайте брошь. Заныкали, свечкоеды?

– Ее там нет, – полепетали они в один голос. – Куда-то завалилась.

– Ищите, – беспощадно выдал Алешка.

– Мы искали. Ее там нет.

– А что там есть?

– Ничего. Только старая пыль.

– Как? – Алешка подскочил. – Совсем ничего?

– Ну, мелочь какая-то. Пуговица. Дохлая мышь.

– Летучая? – встрепенулась Эля.

– А тебе какая нужна? – ледяным тоном осадил ее Алешка. – Пошли, Эдики. А ты, – это он Эле приказал, – оставайся здесь и еще поумножай эти цифры. Может, что-нибудь у тебя выйдет. – По его тону можно было понять: ничего у тебя, наивная, не выйдет.

Втроем они легко «обнажили» рыцаря. Действительно, кроме ссохшихся останков мыши и скомканной конфетной обертки, Черный рыцарь в своем нутре ничего не прятал. Сумка исчезла. Сумка с воровскими инструментами.

Все это здорово Алешке не понравилось. Какие-то события шли своим чередом мимо его контроля. Что-то назревало, а помешать Алешка не мог.

– Ладно, – сказал он, – ставьте эту грудь на место и идите домой, дети подземелья.

– А брошка?

– Я ее найду.

– А полиция?

– Я отстреляюсь. Идите, вы мне за эти дни надоели, как комары на болоте.

Да, когда в обычной городской квартире вдруг теряется какая-нибудь вещь – ну, вроде очков главы семьи, то все домочадцы дружно ее ищут, не волнуются и не пугаются. А когда в старинном замке, под мрачными и холодными каменными сводами, движется невидимо и неслышимо что-то враждебное, тут уж совсем другое дело. Это вам не то что пропавшие очки дедушки в холодильнике найти. Тут с тревогой ложишься и с тревогой встаешь. Да еще и ночью не раз с тревогой просыпаешься.

Исчезновение этой странной сумки с непонятными инструментами Алешка оценил верно. Как надвигающуюся опасность. Кто-то ее зачем-то спрятал. И кто-то ее забрал. Прятал, чтобы никто ее не заметил. Забрал, чтобы с ее помощью что-то сделать. А добрые дела редко делаются втайне…

И почему-то Алешке казалось, что эта тайна как-то связана с цифрами на визитке Мишеля.

Лешка плохо спал в эту ночь. Хотя призраки не таскали у него свечей и не швырялись в него кроссовками. Просто ему снились загадочные цифры: 1 8 1 9 5 7. Они роились, выстраивались, складывались и умножались. Но результата никакого не было. Вернее, он был. Да вот только с ответом не сходился.

Да и где тот ответ?..

А наутро они поехали в Лондон. Ознакомиться с достопримечательностями и, если повезет, поплевать с моста в трубу буксира.

Водитель Джим глазом не моргнул, когда Алешка подошел к машине. Вся эта история осталась как бы за кадром. Вот такая в Англии дисциплина. Джим прекрасно видел, как Алешка выскользнул из машины и спрятался за углом. Но сделал вид, что ничего не заметил. «Повез» его в Лондон. В Лондоне предупредительно открыл заднюю дверцу, постоял возле нее, захлопнул и вернулся в замок. И ни слова – ни папе, ни Мишелю.

Машина плавно неслась по автостраде. Мимо пробегали типично английские пейзажи. Пологие холмы, зеленые пастбища, луга и всякие строения. Все как у нас, только у нас лучше. И луга у нас есть, и пастбища еще кое-где остались. Правда, строения наши, они, как бы это сказать, пооблезлее, чем английские. Не такие яркие, чистые и веселые. Зато у нас по обеим сторонам дороги толпятся настоящие русские леса. Таких в Англии нет. И никогда не будет. У нас, как только за город выедешь, возникают березовые рощи, осинники, дубравы, сосняк, ельник. И в этих наших лесах растут грибы. А в Англии грибы не растут. Таких лесов в Англии нет. И никогда не будет.

Но, по правде говоря, у нас, наверное, через немного лет тоже лесов не будет. Мы как-то ехали с папой на дачу. Встречных машин было много, они шли беспрерывной чередой. Всякие – и грузовые, и легковые, и автобусы. Но чаще всего шли фуры из-за границы, набитые всякими вещами, и лесовозы с огромными еловыми и сосновыми стволами. И этот лес везли не из какой-нибудь далекой и немереной тайги, а вот прямо из Подмосковья. Где, вообще-то, каждый ствол на счету.

Так что скоро и у нас будет так же хорошо, как и в Англии.

Но надо сказать, Алешка по дороге в Лондон деревья английские не считал. Он считал загадочные цифры на визитке. Он их складывал и вычитал, чтобы что-нибудь путное получилось. И Элька тоже считала эти цифры. Она их делила и умножала. А результаты складывала и вычитала. И все без толку.

А все потому, что им мешал сосредоточиться Мишель. Все время болтал, как воробей на ветке. И все хвалился, какую классную операцию они с папой провели.

– Серега! Тебе теперь генерала дадут. А мне полковника. И по ордену каждому.

– По два, – буркнул Алешка.

– Почему по два? – удивился Мишель. Но не огорчился.

– А вот когда вы узнаете, кто флюгера крутит, кто по вашим кабинетам шарит, кто ворота омоновцам закрыл…

– Кто собаку в пальто нарядил, – вставила Эля. – Тогда вас наградят еще по одному разу.

– Хорошо бы, – помечтал Мишель. – Серега, задержись недельки на две, расследуй дело с собачьим пальто, а? Заодно и мой юбилей отпразднуем.

– А у тебя он когда, я забыл? – спросил папа.