Нарисуй ее тень - Эльвира Смелик

Только присутствующие принялись обеспечивать пирожкам достойное будущее, как раздался звонок в дверь. Илья единственный не обратил на это особого внимания, а вот Женя и бабушка замерли и напряглись.

До Кости не сразу дошло, что это за гости могли объявиться.

– Я открою, – сказала бабушка, неторопливо поднялась из-за стола, направилась в прихожую.

Костя прокрался за ней, но близко подходить не стал, устроился сбоку шкафа, слился со стеной.

Бабушка открыла дверь. Костя плохо видел тех, кто стоял за порогом, бабушка загораживала, да и угол обзора оказался неудачным. Но ведь Костя специально его выбрал, чтобы самому не очень отсвечивать.

Несколько секунд царила тишина, а затем с лестничной площадки донеслось гулкое и слегка изумленное:

– Это квартира Самойловых?

– Всегда была, по крайней мере, – откликнулась бабушка.

– А вы… – вопросительные интонации требовали продолжения.

– Я… – бабушка невозмутимо подхватила эстафету, – здесь гощу. То есть временно живу. Пока Светлана в больнице.

– Но нам сказали, что дети живут одни. Без матери.

Слова прозвучали с обидой и досадой.

– Конечно, без матери, – подтвердила бабушка. – Раз она в больнице. Но, как видите, не одни. – И тоже добавила обиженных интонаций: – Все-таки я не настолько плоха, чтобы меня не принимать в расчет.

Костя наблюдал за ней с восхищением.

Интересно, хоть что-нибудь на свете может сбить бабушку с толку, вывести из равновесия? Это богатый педагогический опыт помогает ей уверенно держаться в любой ситуации? Стоит показать слабость, и тебя съедят. Поэтому держись так, будто всегда на коне, а за спиной у тебя команда преданных друзей с шашками наголо.

– А вы что хотели? – теперь вопросы задавала бабушка. – Вы кто?

– Мы из районного органа опеки. – Заявление прозвучало весомо, значительно.

– А-а! – уважительно протянула бабушка и еще шире распахнула дверь. – Так вы проходите, не стесняйтесь. Сейчас чаю попьем. Я как раз пирожки испекла.

Костя чуть не сполз по стене, еле успев придушить лезущее наружу хихиканье. Хотел незаметно ретироваться на кухню, но опоздал. Его обнаружили и снова удивились. Взрослый юноша, как и бойкая старушка, в списке местных квартирантов не значился. И раз уж попался, Костя решил представить себя в лучшем свете и вежливо произнес:

– Здравствуйте, – и даже чуть наклонил голову.

– А это кто? – строго поинтересовалась одна из вошедших.

– Это… – бабушка оглянулась, увидела Костю в дверном проеме, ведущем на кухню, – мой внук. Сын моей родной дочери. – Не дожидаясь новых вопросов, пояснила: – А Женечка и Илюша – дети моей племянницы. Но мы же все равно одна семья. Друг друга поддерживать должны. Вы согласны?

Гостьи дружно кивнули, одна от души, другая еле-еле.

Теперь Костя смог их как следует рассмотреть.

Первая – довольно молодая и внешне приятная. Темные волосы не совсем короткие, но и не длинные. Чуть ниже ушей. Лицо круглое. А еще очки, изящные такие, не слишком заметные: узкие стеклышки, прикрепленные к темной металлической полоске. Вторая выглядела куда монументальнее. Гораздо старше, волосы неестественно белые, но тоже не слишком длинные, обрамляющие лицо крупными застывшими локонами. Губы ярко накрашены, но все равно чересчур тонкие и жесткие.

Они недовольно шевельнулись.

– А где дети?

– На кухне, – доложила бабушка невозмутимо. – Чай пьют с пирожками. – И тут же напомнила: – А вы-то к нам присоединитесь?

– Спасибо, нет! – холодно отрезала старшая, и Косте показалось, она с трудом сдержалась, чтобы не рявкнуть: «Мы при исполнении, а не чаи гонять!»

А молодая подкинула еще вопрос:

– Почему Илья сегодня в школу не ходил? Мы там были, и нам сказали, что вчера он присутствовал, а сегодня нет.

– А-а-а… – протянула бабушка, и Костя заволновался: вдруг у нее все идеи закончились, и хитрый выход из очередной непредвиденной ситуации быстро не найдется. Но нельзя бабушек недооценивать. – Что-то он плохо себя с утра чувствовал. Еле проснулся, а сам бледненький какой-то. Даже завтракать не смог. Вот я и решила: пусть денечек дома посидит, придет в себя. Целый учебный год ведь позади, естественно, что детишки устали. Я-то в этом хорошо разбираюсь. – Под конец она выложила главный аргумент, просто убийственный в своей значимости. – Как-никак почти полвека педагогического стажа, – проговорила она громче и четче, а потом опять стала скромной и мягкой. – Сейчас в себя окончательно придет, и я сама с ним позанимаюсь. А вот и он.

Из-за Костиной спины выглянул Илья, да так и застыл под устремленными на него взглядами трех взрослых, смутился и правда побледнел.

– Илюшенька, ты как себя чувствуешь? Уже лучше? – ласково обратилась к нему бабушка.

– Хорошо, – промямлил Илья, запинаясь.

– Значит, сейчас учительнице позвоним, домашнее задание узнаем и сделаем не торопясь.

– Ага, – согласился мальчик, но не факт, что понял, с чем, и попятился.

Кажется, старшая «опека» захотела еще о чем-то спросить: красные губы опять дернулись. Из-за яркой помады артикуляция получалась особенно заметной. Но бабушка опередила:

– Может, вы с детьми хотите поговорить? Костя, позови Женю!

– Спасибо, нет! – прозвучало во второй раз, еще холоднее. – Нам пора идти.

«Давно пора! – согласился про себя Костя. – И вообще могли бы не приходить!»

Бабушка проводила гостий, заперла за ними дверь и громко выдохнула, закатив глаза, потом глянула на Костю. Он так и не разобрал, с каким чувством – с осуждением или с иронией?

– Ну знаешь! В жизни не врала столько за один раз.

Костя улыбнулся:

– Но это было потрясающе! Честно. Бабуль, ты случайно в театре не играла?

Бабушка высокомерно поджала губы, прежде чем ответить.

– Играла, – проговорила гордо. – И не случайно! В театральном кружке при Дворце пионеров занималась. Когда в старших классах училась. А на елках обычно Снегурочкой была.

– Серьезно? – изумился Костя.

Раньше бабушка о таком не рассказывала.

Надо же, как много вокруг Кости Снегурочек!