Ягге и магия вуду [ = Гроб на колесиках ] - Дмитрий Емец

Однако мы не булькнулись, а вполне благополучно приземлились на небольшой сухой площадке на другой стороне комнаты.

Жижевик поднялся на ноги. Его огромная, облепленная тиной фигура медленно возвысилась над болотом. Едва ли его пригласили бы участвовать в конкурсе красоты, разумеется, если бы этот конкурс не проводился среди монстров. Здесь он вполне мог бы претендовать на первое место.

Жижевик напоминал склизкого белого крокодила. Голова у него была человеческая, совершенно лысая, без ушей и носа. И, разумеется, все это – и кожа, и лицо, и хвост – покрывал толстый слой жирной грязи.

Взгляд чудовища скользнул по стенам и остановился на нас. Отвратительный рот растянулся в ухмылке, которая напомнила мне ухмылку одного моего приятеля-обжоры, который ухмылялся точно так же, когда на тарелке в школьной столовой ему попадалась одинокая несчастненькая сосисочка.

Укрываясь от взгляда чудовища, Настя нырнула за мою спину.

– Спорим, он сожрет тебя первым? – пискнула она.

Тяга спорить по пустякам не оставила ее и в эту последнюю минуту. Это подтвердило мою версию, что человек и перед смертью остается таким же, каким был всю жизнь.

– Спорим, что ты будешь первым? – нетерпеливо повторила она.

– Мне же лучше, Чурилова. Меньше мучиться, – сказал я. – И представь, тебе придется смотреть, как меня пожирают. Не самое приятное зрелище.

– Я сниму очки и ничего не увижу. И потом, возможно, Жижевик наестся тобой, а меня не тронет, – заявила Настя. Мне оставалось только хмыкнуть. Ну она и экземплярчик! Все уже продумала!

– Спасибо тебе, мама, что ты не родила меня девчонкой! – пробормотал я.

– Это точно. Девчонка из тебя была бы никудышная, – мгновенно парировала Настя. Я завистливо вздохнул. В любой словесной пикировке Чурилова положительно меня забивала. Топила, как щенка.

Жижевик неторопливо выползал из болотца. Кажется, он нарочито смаковал момент, когда вцепится в нас.

– Прости меня! – шепнула мне Настя. – Я была не права, когда предложила тебе забежать к Жижевику. Лучше бы нас сжег Огневик. Это было бы быстрее.

Я великодушно ответил, что прощаю. Приятно, когда человек умеет сознавать свои ошибки.

В комнату осторожно просунулся вначале язык пламени, посланный на разведку, а затем с глухим шипением ввалился огненный дед. Борода его так пылала, что на него было больно смотреть. Глаза сразу начинали слезиться.

– А вот и он! Легок на помине! – проворчал я.

Ощутив позади себя ненавистный жар, Жижевик стал недоумевающе поворачивать лысую голову.

– На твоем месте я был бы пошустрее. У тебя появился конкурент! – заметил я, ощущая сам себя шутящей сосиской. Эдакой колбасой, остроумно шкворчащей на сковородке.

– ОНИ МОИ! МОЯ ДОБЫЧА! ОТДАЙ ИХ МНЕ, МОКРЫЙ СЛИЗНЯК! – прошипел Огневик.

– Не отдам! Уходи к себе! Остынь! – угрожающе заклокотал Жижевик. Сравнение с мокрым слизняком ему определенно не польстило.

– НЕ СВЯЗЫВАЙСЯ СО МНОЙ, ГУСЕНИЦА! Я ТЕБЯ СОЖГУ!

Жижевик не ответил. Вернее, ответил, но по-своему: он плеснул хвостом, окатив Огневика грязью. Грязь зашипела.

– АХ ТАК! НУ БЕРЕГИСЬ!

Огневик бросился на Жижевика, окутав его своей огненной бородой и обняв языками пламени. Зарычав, Жижевик в свою очередь захватил огненного деда громадным хвостом и, сбив его с ног, утянул в трясину.

Трясина заходила ходуном, заклокотала, бешено забурлила. Комната окуталась влажным паром. На поверхности показывались то языки пламени, то зубцы склизкого хвоста.

– Прыгай! Бежим отсюда! – крикнул я Насте.

– Я не могу через пар и огонь! Спорим, мы упадем в кипяток и сваримся!

– Спорим! Закрой рот одеждой! Скорее!

Я вцепился девочке в руку, дернул, и – ей ничего не оставалось, как прыгнуть следом за мной. На мгновение нас обдало жаром. Мне почудилось даже, что он опалил мне брови и ресницы.

Выскочив в коридор, мы захлопнули за собой дверь. При этом моя взбалмошная спутница по своей рассеянности едва не прищемила мне палец. Ну это пустяки, мелочи жизни, так сказать.

Я посмотрел на Настю. Ее балахон дымился, так же, как и мой свитер. Коридор после прошедшего здесь Огневика был весь в копоти.

– Чурилова, ты жива? – спросил я.

– Спорю, что нет… то есть что да, – ошалело ответила она, озираясь. – Нашего друга в шляпе не видно. Хотя нет, видно… Вот он стоит. Похоже, у него магия закончилась.

Не рискуя слишком приближаться к нему, мы прошли мимо слегка закопченного толстяка в шляпе.

– Вот уж по кому я не успел соскучиться! – проворчал я.