Простофилей быть непросто - Владимир Сотников

– Слушай! – воскликнул Филя. – Здесь можно изучать людей, понимаешь?

Дамочка услышала его голос. Она заглянула в просвет между кипарисами и погрозила пальцем:

– Ну и шуточки у вас! Дурацкие! У меня чуть сердце не выскочило!

Филя покосился на ее одежду и чуть было не сострил. Он хотел спросить: «Из купальника?» Но почувствовал, что шутка получилась бы какая-то дурацкая. Да и нет времени с этой дамочкой здесь нянчиться. Пусть направляется себе к морю. А Филя стал следить, как приближается следующая жертва их эксперимента.

По дорожке бежал спортсмен – худой высоченный дяденька в трусах. В критической точке дорожки он, как высокая былинка под косой, надломился и почему-то сразу пополз дальше на четвереньках, смешно загребая передними руками.

Филя с Даней опять не сдержались, захрюкали от смеха. Да и как было удержаться от смеха, глядя на подобную картинку? И дяденька, сразу ойкнув, вдруг тоже залился тоненьким, как колокольчик, смехом. Так, хихикая, и побежал дальше. Уже на двух, конечно, ногах.

Филя с Даней даже позабыли, ради чего затаились за кипарисами.

– Вот бы Аську с Аней сюда! – воскликнул Филя. – Надорвали бы животики. Так интересно смотреть за человеческой реакцией! А почему все смеются? Ты вот почему засмеялся?

Даня пожал плечами:

– От неожиданности, наверное. Да не знаю, – отмахнулся он, – отчего я засмеялся. Смешно! Как представил со стороны свою физиономию перепуганную… Над собой и смеялся.

– Что-то никакого эксперимента у нас не получается, – вздохнул Филя. – Что ты добрый, я и так знаю. И что смеяться над собой умеешь, и чувство юмора у тебя есть. Все, о чем твой папа рассказывал мне тогда, у тебя есть. И наверное, эта тетенька в купальнике и дяденька в трусах тоже добродушные. Посмеялись же над собой. Да в такой ситуации и самый злой рассмеется.

Даня уже приоткрыл рот, чтобы расспросить поподробнее, о чем это рассказывал Филе его папа, но не успел. И Филя тоже открыл рот. Только по другой причине. От удивления, изумления – как еще можно назвать причину, по которой рот открывается совершенно непроизвольно?

По дорожке приближался… Испанец!

Огромная его туша просто катилась, перекрывая всю дорожку. Даже на таком расстоянии видно было, как посверкивают его маленькие глазки, косясь по сторонам. Майка на нем казалась короткой, потому что не закрывала живот. Будто огромная улыбка живота покачивалась под нижним срезом майки. В руках у Испанца был небольшой сверток, похожий на скомканное полотенце. Ребята затаили дыхание.

Испанец, конечно же, струйку тоже не заметил. И когда она полоснула его как раз по животу, он охнул и взмахнул от неожиданности руками. Сверток метнулся ввысь, как подброшенный лохматый мяч.

– Ч-черт! – прорычал Испанец, рванувшись за свертком, и добавил еще какое-то неприличное слово, которое ребята не расслышали.

Но поймать он успел только легкую материю, в которую была завернута его ноша. А какой-то сверкающий маленький мячик с тяжелым стуком упал в траву. За ним рухнул на колени и Испанец. Нет, не смех услышали на этот раз ребята, а злобные ругательства! И самим им было совсем не до смеха.

Копошась в траве, быстро оглядываясь и заново заворачивая уроненный предмет, Испанец продолжал ругаться.

«Никакого чувства юмора!» – пронеслось в голове у Фили.

Ему даже показалось, что он произнес это вслух, потому что Испанец медленно повернулся, ступил шаг, второй… Прямо по направлению к кипарисам, за которыми спрятались ребята!

Усидеть на месте они не могли. Рванули прочь так, что даже под ноги не смотрели.

– А вот я вам головы поотвинчиваю! – неслось им вслед грозное обещание.

За дальними кустами Филя придержал Даню:

– Стой… Не гонится. У, какой злющий, да? Вот и проверили мы его на доброту. То есть на ее отсутствие.

– Ну тебя, – отмахнулся Даня, – с твоими проверками. Что от них толку? Зато чуть не попались.

– Зато, зато! – радостно передразнил Филя. – Зато дождались его здесь. Он точно идет к кому-то на встречу! Так рано, знаешь, только купаться ходят или по очень важным делам. Да что же это мы торчим здесь?!

И Филя даже подпрыгнул от нетерпения. Даня еле удержал его:

– Тише ты! Опять на него натолкнемся. Надо осторожно возвращаться.

Зря, совсем зря Филя послушался Даню! Об этом он подумал, когда они уже миновали парковую дорожку, не забыв в нужном месте пригнуться под струйкой, и выглянули из ворот писательского парка на набережную. Испанца нигде не было. Зато за поворотом, где вдоль музейной ограды тянулась заросшая тропинка, мелькнул и сразу исчез силуэт человека. Филя успел заметить на его затылке козырек. Бейсболка!

Филя потащил за собой Даню, и они метнулись к тропинке. Поравнявшись с тем самым местом, где Филя вчера обнаружил висящую на дереве Аську, Бейсболка быстро оглянулся и перемахнул через ограду внутрь музейного дворика. Перемахнул ловко, хотя вцепился в ограду одной рукой.

– Ого!.. – выдохнул Филя. – Бежим за ним!

Но побежать ребята не успели.

– Что это вы здесь делаете? – раздался над ними знакомый голос.

Такой знакомый, что Филя даже сразу и не сообразил, кому он принадлежит. Дане было проще. Потому что голос принадлежал его папе. Иван Сергеевич, оказывается, совершал утреннюю пробежку и натолкнулся здесь на ребят. Затормозил прямо перед ними.

– А… мы… – промямлил Даня, беспомощно оглядываясь на пустую уже тропинку.

Что можно было сказать в такой ситуации? И не убегать же теперь! Важные мгновения были упущены.

И почему родители умеют появляться в самый неподходящий момент?..