Папа, мама, бабушка и восемь детей в Дании - Анне-Катрине Вестли

Но когда Марен увидела их, она подбежала к ним и сказала:

– Пожалуйста, попросите папу подождать с отъездом. Всего один час! Мы ещё не обо всём поговорили, и, наверное, не увидим друг друга до следующего лета.

– Хорошо, – серьёзно сказала Мона.

Вскоре она прибежала обратно:

– Не волнуйся, всё в порядке. Мы выедем из города и будем ждать тебя. А папа приедет за тобой через два часа.

– Молодчина, Мона! – обрадовалась Марен, и Мона подумала, что раньше Марен никогда её так не называла.

Все сели на велосипеды и успели выехать из города, пока движение не было ещё большое. За городом папа сказал:

– Вы тут отдохните, а я возьму велосипед Мартина и съезжу за Марен.

Вы помните, конечно, что к папиному велосипеду была прицеплена коляска с ипподрома и освободить его было бы не так просто.

– Марен полезно немного отдохнуть от нас, – сказала мама.

– Она, верно, кого-то встретила там, на базе, – решила бабушка. – Так же, как я встретила Розу. Общение с новыми людьми всегда приятно.

Когда папа и Марен приехали из города, Марен немного побаивалась, что её начнут расспрашивать, с кем она познакомилась на базе, но мама велела детям оставить Марен в покое, она только сказала:

– Я рада, что ты там познакомилась с новыми ребятами, Марен. Жаль, что мы их не видели.

– Может быть, Джордж приедет к нам в гости будущим летом, – сказала Марен.

– Прекрасно! – обрадовался папа. – Следующая остановка Копенгаген! Нас ждёт переправа на пароме. Сейчас мы находимся на острове Фюн, а Копенгаген – на острове Зеландия.

– Значит, по дороге у нас будет передышка, – сказала мама.

– Но до парома ещё надо доехать, – заметил папа.

Они ехали и смотрели по сторонам. Впрочем, не все. Глаза Мадса были устремлены только на дорогу, он ничего не видел вокруг и был погружён в раздумья. Мадс пытался вспомнить, с какой ноги он встал сегодня утром, когда проснулся. Его желание разобраться в этом можно было понять, потому что, как только он встал, всё пошло шиворот-навыворот. Он на всех огрызался, и потому у всех испортилось настроение. Они ехали по шоссе, и плохое настроение Мадса, казалось, было приклеено у всех на спинах, как номера у велосипедистов во время соревнований, – все, кроме Марен, ехали с мрачными лицами.

– Ты сегодня встал не с той ноги, – сказала Мадсу бабушка.

Поэтому он теперь и пытался припомнить, с какой ноги встал, ведь он мог встать с той же ноги и завтра, тогда и завтрашний день пойдёт насмарку.

– А какая нога не та, правая или левая? – спросил он у бабушки.

Но бабушка только покачала головой и сказала, что бывает по-разному и потому точно она сказать не может.

Мадс хмуро крутил педали. Все остальные тоже крутили педали и молчали. Погода была серая и холодная, и каждый был погружён в свои мысли.

Днём они увидели невдалеке ветряную мельницу. За время своего путешествия они видели много таких мельниц, но эта стояла совсем близко от дороги. Может, они могли бы сделать возле неё привал?

– Давайте передохнём здесь, – предложил папа. – Думаю, и перекусить было бы неплохо.

– Как скажешь, – сказала мама. – Я бы в такую погоду вообще дома сидела, но, если вам так не терпится ехать, поедем дальше.

– Я никого ни к чему не принуждаю. Не хотите здесь останавливаться, не будем.

– Как это не хотим? – сказала мама. – Вечно ты споришь!

– Я спорю? – Папа весь ощетинился. – Здесь спорит кто угодно, только не я!

– Лучше бы мы сейчас были в домике в лесу, а не здесь, – заметила Мона. – Там мы никогда не сердимся друг на друга.

– Я уже соскучилась по своей комнатке, – сказала бабушка.

– А по Самоварной Трубе! – подхватила Милли.

– А по бабушкиным курам! – сказал Мортен.

– Перестаньте! – воскликнула Марен. – Мы путешествуем за границей, стыдно ныть и тосковать по дому.

– А вдруг нас услышат датчанские люди! – Мортен даже испугался.

– Не датчанские люди, а просто датчане, – поправила его Мона.

– Пусть говорит, как хочет, Мона. Не считай себя самой умной, – сказала Милли.

Мадс молча их слушал. Голоса у них были недобрые. Надо что-то придумать, решил Мадс, надо спасать положение. И он придумал, потому что лицо у него сразу подобрело.

При этих словах все как будто проснулись и быстро покатили к ветряной мельнице. Мадс намного опередил остальных. Он точно знал, что должен делать. Он проберётся внутрь в мельницу! Там он, конечно, увидит мельника и спросит, нет ли у него на мельнице кровати. Тогда он попросит разрешения прилечь на минутку на его кровать. Ляжет и тут же встанет. Но уж на этот раз он встанет с той ноги, с какой нужно. Если он ошибётся, он сразу поймёт это, снова ляжет и встанет уже с другой ноги.

Но дверь на мельницу оказалась заперта, мельник не жил здесь, потому что мельница не работала уже много лет. Ей оставалось только стоять и служить напоминанием людям о том, что когда-то на ней мололи зерно, а также быть украшением пейзажа, с этой ролью она справлялась особенно хорошо. Мельница была такая красивая со своими большими крыльями! Мадс огляделся. Невдалеке росли кусты и деревья. Наверное, вместо кровати можно лечь и там, пока сюда не приехали все остальные.

Ни папа с мамой, ни бабушка с детьми даже не заметили отсутствия Мадса. Они с интересом разглядывали мельницу. Бабушка села, прислонилась к ней спиной и заметила, что такие старые строения понимают гораздо больше, чем новые.

Младшие дети бегали вокруг мельницы, Мартин достал альбом для рисования, чтобы запечатлеть мельницу во всех ракурсах, Марен просто сидела и мечтала. А Марта сочиняла рассказ о ветряной мельнице.

Мама сварила на примусе кофе и какао. Папа нарезал хлеб и поглядел на мельницу.

Тем временем Мадс лежал в кустах и следил за всеми, но скоро глаза у него закрылись сами-собой, и он крепко заснул. Наверное, он спал довольно долго, потому что его вдруг хватились. Папа, мама, бабушка и дети звали его и бегали вокруг мельницы. Папа вбежал в кусты, крича во весь голос:

– Мадс!

Мадс вскочил, но при виде папиного лица тут же лёг. Опять он встал не с той ноги! Лицо у папы было сердитое – и не удивительно, ведь он испугался, увидев вскочившего рядом с ним сына. Но когда Мадс снова лёг, папа испугался ещё больше. Правда, Мадс быстро встал, стараясь не перепутать ноги. Теперь на лице у папы было написано облегчение, и Мадс поспешил сказать: