Страшная тайна братьев Кораблевых - Валерий Клячин

Не добившись от деда Степана вразумительного ответа о грозящей братьям Кораблёвым беде, Алёнка проводила его, нырнувшего с удочкой в кусты у замута, снова ставшим туманным от слёз взглядом и поплелась домой, неся трепыхавшихся в пакете окуней так, словно это была не рыба, а бомба. Теперь слезы ее наворачивались на глаза от обиды на деда Степана, который всего лишь заикнулся о новой тайне своих внуков, но так ее и не открыл. Между тем Алёнка и сама чувствовала – еще со вчерашнего дня, – что новая их тайна не имеет ничего общего с прежними. Действительно, страшной представлялась ей эта тайна, такой страшной, что при одной лишь мысли о ней Алёнка начинала задыхаться, как будто ей не хватало родного чистого воздуха.

Она шла по тропинке через луг к своему огороду и с ужасом думала, что близнецы Кораблёвы могли связаться на турбазе с самым хитрым ее начальником, которого побаивались в Архарове все. Почему именно с Носом мог связаться Колька, когда Сашка ждал брата вчера на берегу, Алёнка не могла бы сказать. Так ей казалось. Да и с кем же еще мог он сговориться о чем-либо на турбазе? И кому другому должны были они завтра утром повезти что-то, если главным там был Нос?

Вдруг до Алёнки дошло, что деду Степану больше и нечего было сообщить ей, потому что он и сам не мог знать, что именно повезут Носу братья. Да и не имело это что-то особого значения, наконец решила Алёнка. Особое значение имел вопрос не «что?», а «зачем?». «Зачем вам нужен этот Нос?» – спрашивала Алёнка мысленно Кольку и не находила ответа, зная, что Колька ей теперь не ответит. А если не ответит – значит, их с Сашкой тайна действительно очень страшная. Да и как же иначе! Это ведь уже не их тайна, а этого самого Носа, который был опасен как раз благодаря своей таинственности.

Алёнка даже чувствовала, что ноги ее будто отяжелели и едва-едва ступали по жесткой траве, а закат за ее спиной казался не закатом и даже не пожаром, а разливавшейся по всей земле, по деревьям впереди, кустам, траве и крышам села кровью. Когда же она подошла к калитке в свой сад, то и вовсе лишилась сил и присела на лежащее около забора бревно, спугнув с него ящерку, но даже не заметила ее. Не заметила она и своего старшего брата Ваську, наблюдавшего за ней из-за их старого забора. Только когда Васька окликнул ее, Алёнка так вздрогнула, что выронила пакет с окунями, которые тут же попытались выпрыгнуть из пакета в траву.

– Откуда идешь? – спросил Васька. – Рыбу, что ли, ловила?!

– Дурак! Напугал, – сказала Алёнка, поняв, что это ее брат. – Ловила. Не видишь: окуней несу?

– Молодец! – похвалил сестру Васька. – Давай неси. Мать как раз ужин готовит…

Собрав выпавших окуней обратно в пакет, Алёнка встала с бревна и шагнула к калитке. Она понимала, что, соврав брату, не сможет теперь передать рыбу деда Степана Кольке с Сашкой, а если не сможет передать рыбу, то не сможет и сказать им то, что просил сказать дед Степан. Для того чтобы встретиться с братьями Кораблёвыми или хоть подозвать кого-нибудь к забору, нужна была веская причина. Для этого дед Степан и отдал Алёнке весь свой улов – хитрый он был старик. И слова его, адресованные братьям, были хитрые. Предупреждение это было им, думала Алёнка, шагая по садовой тропинке к дому в сопровождении Васьки.

Брат был старше ее на шесть лет, поэтому дружбы между ними никогда не было. После окончания девяти классов в Архарове он уехал в город к отцу. В то время Алёнке было всего-то девять годочков, а до того и еще меньше. До того они хоть и жили вместе, но жизнь у них была совершенно разная, так что Алёнка даже и не помнила уже, какие у Васьки были интересы и чем он занимался, что любил и с кем водился. Когда же брат стал жить в городе, Алёнка только слышала от матери, что он учится в каком-то техникуме. Потом узнала, что отец заплатил кому-то много денег, чтобы Ваську не забрали в армию…