Нападение голодного пылесоса - Валерий Гусев

На тренировке Алешка что-то не очень усердствовал. Не похоже было, что он собирается взять первый приз. Он легонько проскакал два круга на Алмазе, поспорил с Полковником, а все остальное время провалялся на сене, о чем-то беседуя с тренером Галиной. Часть их разговора мне удалось ухватить. Я тоже развалился на пахучих тюках с сеном, делал вид, что обдумываю свои очередные записи для потомства, а сам навострил ушки. Но разговор этот не показался мне очень интересным. И только время спустя я понял, как он был важен для правильной оценки произошедших событий. И тех, что уже были не за горами, а вот-вот должны были произойти.

Галина, покусывая сухую травинку, рассказывала, а Лешка, распахнув глаза, слушал.

– …В Германии, до войны, разводили очень хорошую спортивную породу лошадей – тракененскую. А потом эта фирма зачахла. Руководил ею пожилой господин Пферд…

Алешка вскинул голову.

– Пферд? Я думал, это кличка.

– Нет, – улыбнулась Галина, – это настоящая «лошадиная» фамилия. Пферд по-немецки значит лошадь. А сейчас эта фирма снова набирает силу. Ее представители скупают везде хороших породистых лошадей. Особенно у нас, остатки выбирают. Наши коневоды, несмотря на все трудности, стараются сохранить наши лучшие породы. Но это очень трудно, нужны большие деньги, а денег у них нет. Поэтому они продают за границу несколько лошадей, а на эти деньги содержат оставшихся. Нашего Алмаза тоже могли бы продать. Мне и сейчас предлагали за него хорошие деньги, но мне жалко его отдавать… А его брата, Топаза, кажется, все-таки продали. И теперь он будет возрождать былую славу немецкого коневодства.

– Не будет, – буркнул Алешка.

– А ты откуда знаешь?

– По телевизору показывали, – увильнул Алешка. – Его продали, а потом украли и спрятали. Чтоб Пфердам не достался.

– В самом деле? А кто украл, не говорили?

– Какой-то Тимофеев. Зоотехник по лошадям.

– Неужели Сашка? – ахнула Галина. – Мы с ним в институте коневодства работали. Он такой скромный был, застенчивый. Неужели это он?

– Он, он, – закивал Алешка. – По телевизору говорили: такой скромный, застенчивый.

– Ты врешь? – спросила тренер Галина, уставив на Алешку большие черные глаза. – Или фантазируешь?

– А это большая разница? – невинно спросил Алешка. – Димку не бойтесь, это наш человек.

Галина встала, выглянула из сенного сарая, осмотрелась по сторонам и плотно прикрыла дверь. Так плотно, что в сарае стало почти темно.

– Я тебя слушаю, – твердым голосом сказала Галина.

И Алешка очень серьезно ответил:

– Пока мы с Димкой не посадим Ершикова в тюрьму, нужно спрятать у нас Топаза. Среди наших лошадей. Согласны?

– Еще бы!

– Но сначала, теть Галь, нужно сделать одну хитрую штуку. Вы только не удивляйтесь, ладно? И не бойтесь. Мы с вами.

Когда мы шли домой, я все-таки спросил Алешку про «одну хитрую штуку».

– Понимаешь, Дим, чтобы надежно спрятать какую-нибудь вещь, нужно сначала…

– Стоп! – сказал я. – Я все понял.

– Молодец, – похвалил меня Алешка. – Только пока в дневник эту хитрость не записывай. На всякий случай.

Офис господина Ершикова на Моховой был шикарный. Прямо как в сериалах. От улицы его отгораживала красивая решетка черного цвета. В ней был въезд для машин, перекрытый шлагбаумом, и калитка для людей. Которые ходят пешком. Вроде нас с Алешкой.

Но калитка была намертво заперта. Алешка нажал кнопку. Через некоторое время где-то у нас над головами дрогнул зрачок телекамеры и хриплый голос приветливо спросил:

– Чего надо, пацаны? – Видимо, на солидных посетителей мы не тянули. Я бы развернулся после этих слов и гордо ушел. А Лешка небрежно ответил:

– Это не нам надо, а вам. – И столько в его голосе было ленивой уверенности, что сейчас же щелкнуло реле, и калитка гостеприимно распахнулась.

За оградой были всякие стриженые газончики, стоянка для машин и две искусственные пальмы у входа в здание. Само здание тоже было красивое, старинное, с колоннами. Его только немного портили современные окна из зеленого пластика и какого-то непрозрачного стекла.

Мы поднялись по гладким ступеням, и входная дверь бесшумно распахнулась перед нами. А за дверью стоял здоровенный амбал, смотрел на нас непрозрачными глазами навыкате и жевал жвачку.

– Ну? – спросил он. – Рекламу принесли?

– А повежливей нельзя? – ледяным голосом спросил Алешка. – А то мы сейчас повернемся и уйдем.

– А вы, – добавил я, подделываясь под Алешку, – побежите за нами, роняя слезы.

– А потом, – добавил Алешка, – будете долго искать новую работу.

– Но вас все равно никуда не возьмут, – закончил я.

Амбал даже про жвачку забыл. Кажется, он даже проглотил ее.

– Почему это? – спросил он и поправил дубинку на поясе.

– Да потому! – ответил Алешка. – Начальник дома?

– Как это дома? Он здесь.

– Ведите к нему. Он будет рад.

Амбал снял трубку внутреннего телефона и сказал:

– Виталик, тут к шефу какие-то… пацаны вроде. Но – надо! Ага, сейчас. – Он положил трубку и сказал Алешке: – Сейчас придут за вами.

Со скучными лицами мы сели на банкетку. И даже немного подразнили охранника.

– Дим, – сказал Алешка вполголоса, но так, чтобы тот услышал, – а может, ну их на фиг, а? Им же хуже.

– Пойдем, Лех, – я привстал. – Делать нам, что ли, нечего?

Охранник заволновался:

– Минутку, ребятки. Ща все будет путем.

Наконец появился красавец-мужчина с гладкой прической.

– В чем дело? – строго спросил он охранника.

– Вот… – тот кивнул в нашу сторону. – До шефа. Очень, говорят, важное дело.

Красавец шагнул к нам:

– Что вам нужно, молодые люди?

– Нам? – удивились мы. – Ничего. А вашему шефу – привет.

Красавец немного растерялся:

– И это все?

– Все! – мы встали и пошли к дверям. А потом обернулись и сказали дружным дуэтом: – Привет от Топаза.

– Стойте! – воскликнул красавец. У него даже прическа на голове дрогнула. – Вы что-то знаете? Где он?

– А вы кто такой? Вы – Ершиков?

– Не совсем. Я его референт. Вы можете все сказать мне.

– Можем, – сказал я.

– Но не скажем, – сказал Алешка.

Референт оказался не дурак. Он тут же сделал приглашающий жест и засеменил впереди нас на второй этаж. Он очень спешил.

А мы – нет. Мы медленно поднимались по шикарной лестнице и разглядывали стоящих по ее бокам рыцарей. Доспехи такие. Очень красивые. Все в узорах. Только, похоже, клепали этих рыцарей из консервных банок.