Большая книга ужасов. 52 - Мария Некрасова

– Какого?

– Не ори, Леха услышит! Который в первую смену пропал, я же рассказывал, помнишь?

– Ты его тут видел? – включился Кит.

Сашка обиженно засопел, я даже не успел сообразить, о каком таком парне речь.

Девчонки между тем приглядели поляну для костра и вон то бревнышко, чтобы сидеть. Сашка с Китом пошли за бревнышком. Мне, как прооперированному, Леха велел собирать хворост в поле зрения, а сам занялся костром.

Наблюдать, как Леха добывает огонь, было вообще-то увлекательно. Он взял с собой здоровенный рюкзак с шампурами, мясом, бумагой, я подглядел через плечо, когда Леха все это доставал. А вот зажигалку он не припас. Когда дрова, хворост и бумага были разложены, как полагается, настал момент истины. Леха рассеянно шарил в рюкзаке, при этом на лице у него была такая обреченность, что ясно: зажигалку он туда не клал и надеялся на чудо. Наконец, рюкзак был выпотрошен, а чуда не произошло.

– Огонь у кого-нибудь есть?

Тишина. Огонь есть, дураков нет. Так предложишь человеку зажигалку, а он тебе сразу: «Ты куришь?» Доказывай потом, что в жизни полно других поводов носить в кармане источник огня. В Китовых штанах на мне тоже болталась какая-то зажигалка, но я помалкивал.

– Я спрашиваю, огонь есть? Что, все некурящие?

– Да! – раздался робкий девчоночий голос.

Мы дружно заржали, потому что кто-то явно спалился.

– Ладно, некурящая, давай мне свою зажигу, а я закрою глаза и не буду видеть, откуда она прилете… – В этот момент ему попало по лбу. Веселое это занятие, поход в лес!

Сашка с Китом притащили бревно, Леха уселся, продолжая ворчать, а Лена отправила их за следующим, посадочных мест явно не хватало. Мне она сказала: «Хватит хвороста, посиди», – хотя я только и успел поднять пару веточек. Рядом с Лехой уже громоздилась приличная куча хвороста, опять все сделали за меня. От нечего делать я стал подсовывать Лехе бумажки из рюкзака. Он ворчал, что пока не надо, но принимал и поджигал.

Наконец, костер разгорелся. Леха умиротворенно отбросил зажигалку в толпу: «На кого бог пошлет», – и вытянул ноги. Ребята принесли еще бревен, и я сразу пересел к Сашке и Киту, подальше от зануды-воспитателя. Ребята не обратили на меня внимания, они шепотом заканчивали какой-то дурацкий разговор, начатый, похоже, еще в лесу.

– Убедился, Фома неверующий?!

– Нет, – стоял на своем Кит. – Там ничего не написано. Может, он в то дерево на квадроцикле въехал.

– По ухабам и буреломам?

– Ну и что? В этом поселке психопатов, как деревьев в лесу. Как раз, по дереву на каждого…

– Нельзя так говорить…

– Хорошо, мой впечатлительный друг, пусть это будет волк, росомаха, черт с ним, маньяк пусть будет. Но никакой мистики…

– А мне не хотите рассказать? – Надоело подслушивать.

Кит подпрыгнул, как будто сам чего-то маньячил и его застукали. Нет, он бы все равно мне рассказал, но тогда почему-то растерялся.

– Мы лучше покажем. – Сашкин театральный шепот, похоже, слышали все. – Пойдем! – Он неосторожно вскочил, и Леха тут же среагировал:

– Куда это вы собрались?

– За хворостом. Я ему говорю, что хватит, а он…

– Хватит, – подтвердил Леха. – Лучше вон шашлыки нанизывайте. – Он подтолкнул нам рюкзак с мясом и шампурами и продолжил рассказывать Лене какую-то пургу, над которой смеялись только девчонки и он сам.

– Ну и глупо, – ворчал Сашка, нанизывая мясо. – Все равно все узнают и все увидят. Сейчас кто-нибудь в кусты пойдет…

– У Лехи, пожалуй, сходишь, – парировал Кит. – Котяра, блин, это мои последние треники! – Он шлепнул меня по колену, и только тогда я почувствовал жжение. Синтетические широкие штаны мирно тлели от шальной искорки, мне только тепло было, и все. А теперь, когда паленая ткань коснулась кожи…

Я вскочил с воем и принялся хлопать по штанине руками. Кит швырял в меня землей, кто-то из девчонок схватил первую попавшуюся бутылку, но я успел прочесть: «жидкость для розжига» – и ловко увернулся. Сашка вопил: «Снимай, снимай», – а я не слушал и все пытался затушить штаны руками. Наконец, Лена отыскала у себя бутылку минералки и щедро облила мою ногу.

Паленая синтетика воняла утюгом. Я задрал штанину, ерунда: парочка маленьких красных пятен, быстро заживет. Нога и не болела толком… Правая, на которой штаны горели. А вот левую жгло как огнем. Я даже штанину потрогал, может и эта занялась? Нет, порядок вроде. А нога болела. Я закатал треники: на левой ноге, которой не касался огонь, было здоровенное красное пятно, от щиколотки до колена.

– В крапиву, что ли, лазил? – буркнул Кит.

А я, уже не стесняясь никого, достал из правого кармана свой бумажный сверток. Бумага не горела, а вот фигурка от жара, должно быть, чуть размякла с левой стороны. Глиняная нога была горячей и мягкой.

– Что это у тебя? – Кит полез руками, но я его оттолкнул и перепрятал сокровище в другой карман.

– Отсядем подальше.

– Давно пора. Ты, Котяра, малость одичал после больницы. Я тебя боюсь.

Я сказал, что сам себя боюсь и сунул в карман кусок холодного мяса, чтобы охладить кукольную ногу. Кажется, я и правда схожу с ума. Кусок говядины со спичечный коробок величиной целиком закрывал размякшую ногу куклы. Моей собственной левой ноге от этого становилось легче и прохладнее. А кукла теперь лежала в правом кармане.

Сашка с Китом притихли. Девчонки достали гитару, кто-то уже что-то пел. Запахло шашлыком, быстро-то как. Я сидел и слушал, как отпускает больную ногу, даже комаров перестал замечать. Или они сами отстали, испугавшись дыма от костра?

– Там венок. – Ни с того ни с сего поведал Сашка, когда я уже успел забыть о разговоре. Леха протянул нам по шампуру, со смешной озабоченностью спросил меня: «А тебе-то можно?» Я с благодарностью принял и утвердительно ответил уже с набитым ртом. Леха отвернулся, а я опять успел забыть про какой-то там венок.

– Венок с фоткой пацана в лесу, слышишь? – не отставал Сашка.

– Угу. На квадроцикле, что ли, влетел?

Кит захихикал, а Сашка посмотрел на меня, как на врага народа, и сказал:

– Ничего смешного. Идем. – Он потянул меня так решительно, что я подвинулся: проще посмотреть, он же не отстанет! Сунул Киту свой шампур и, пригибаясь, чтобы Леха не увидел, драпанул за Сашкой в лес. Леха за спиной пел что-то лирическое, перекрикивая всех остальных. Мне хотелось верить, что он закрыл глаза.

Сашка тянул меня в какие-то колючие кусты, а я все еще думал, что за венок такой и что за пацан. Чтобы лезть сюда на квадроцикле, надо вообще не иметь ума или подвеску иметь такую, что ума не надо. Я споткнулся о корень, чуть не влетел в тонкое деревце, на котором висел венок, и забыл про все квадроциклы. При чем тут они вообще!