Ветер в ивах - Кеннет Грэм

То было ясным солнечным утром раннего лета. Река вернулась к привычному руслу и течению, и жаркое солнце, казалось, цепкими лучами вытягивало из земли зелень, кусты и травы. Крот и Водяной Крыс встали с рассветом: в связи с открытием гребного сезона они были страшно заняты. Они красили, конопатили, починяли банки и вёсла, искали потерянные удочки и остроги.

Они уже кончали завтракать и обсуждали планы на день, когда в дверь громко постучали.

– Тьфу ты, – произнёс вымазавшийся в желтке Крыс. – Будь другом, Крот, ты уже доел, посмотри, кто там.

Крот пошёл к дверям. Крыс услыхал, как он вскрикнул от изумления и, распахнув дверь в гостиную, провозгласил:

– Те же и Барсук!

Чтобы Барсук сам явился с визитом – это и впрямь было удивительно. Те, кому он был нужен, поджидали его рано утром и поздно вечером, когда он спокойно проходил вдоль полей. Или же шли к нему домой, в глубину Дикой Чащи, а это было не простое мероприятие.

Барсук протопал в комнату и встал, глядя на хозяев без тени улыбки. Крыс уронил ложку на скатерть и сидел с открытым ртом. Наконец Барсук торжественно изрёк:

– Час настал!

– Чего час? – неловко спросил Крыс и оглянулся на стенные часы.

– Спроси лучше: кого час? – ответил Барсук. – Настал час Жаба! Час для Жаба! Я говорил, что займусь им, когда зима кончится, и я намерен заняться им сегодня же!

– Ура, займёмся Жабом! – восторженно заорал Крот. – Мы из него выбьем дурь!

– Как сообщают из надёжных источников, – продолжал Барсук, – сегодня утром в Жабсфорд привезут на опробование новый автомобиль с мотором повышенной мощности. Быть может, в этот самый момент Жаб облачается в безобразное одеяние, чем превращает себя из сравнительно благообразного Жаба в пугало, с которым не дай бог встретиться в темноте. Вы двое немедленно отправитесь со мною в Жабсфорд, где и начнётся операция «Спасение».

– Точно! – вскочив на ноги, крикнул Крыс. – Спасём это несчастное, неразумное существо, усмирим его, и он станет самым смирным из всех Жабов на свете!

И с Барсуком во главе они тронулись в путь, чтобы исполнить долг милосердия.

Когда зверям приходится идти вместе, они идут гуськом, согласно правилам здравого смысла, а не болтаются поперёк дороги, так что один не может подбежать к другому в случае внезапной угрозы.

У подъезда Жабсфорда они, как и предсказал Барсук, увидели сверкающий новизной громадный, ярко-красный (любимый цвет Жаба) автомобиль. Они не успели подняться по ступенькам, как дверь открылась и к ним навстречу враскачку вышел мистер Жаб, в очках, кепи, крагах, защитном плаще, с огромными перчатками-раструбами под мышкой.

– Привет! Идите сюда! – бодро крикнул он, завидев гостей. – Вы как раз вовремя, нас ждёт весёлое… весёлое…

При взгляде на суровые лица друзей его радостные интонации потухли, и он даже не договорил до конца.

Барсук поднялся к дверям.

– Введите его в дом, – бросил он через плечо, а сам обернулся к шофёру. – Боюсь, вы на сегодня свободны, – сказал он. – Мистер Жаб передумал. Ему не нужен этот автомобиль. Имейте в виду, решение окончательное. Можете отправляться.

Крот и Крыс втащили яростно протестующего Жаба обратно в дом. Следом вошёл Барсук.

– Итак, – обратился он к Жабу, когда все четверо оказались в холле, – прежде всего сними эту нелепую одежду.

– Ни за что! – отважно отвечал Жаб. – Что значит это неслыханное насилие? Я требую объяснений!

– Разденьте его! – коротко приказал Барсук.

Жаб лягался и брыкался. Пришлось повалить его на пол. Крыс уселся сверху, Крот стянул с него всю автомобильную экипировку, и они снова поставили его на ноги. Вместе с экипировкой Жаб потерял и свой пыл. Оказавшись не Ужасом Шоссейных Дорог, а просто Жабом, он неуверенно хихикнул и, словно бы начиная сознавать ситуацию, обратил к друзьям просительный взор.

– Ты не мог не понимать, Жаб, что рано или поздно этим кончится, – строго начал Барсук. – Ты отвергал все наши предупреждения, пускал отцовское наследство на ветер, позорил нас по всей округе лихачеством, авариями, препирательствами с полицией. Каждый, конечно, живёт, как сам понимает, но мы, животные, никогда не позволяем своим друзьям переходить определённых границ. Ты их перешёл. Во многих отношениях ты славный малый, и я не собираюсь поступать с тобой слишком жестоко. Я сделаю ещё одну попытку объясниться. Ты пройдёшь со мною в курительную, выслушаешь то, что я тебе скажу, и посмотрим, выйдешь ли ты оттуда таким же, каким войдёшь.

Он крепко взял Жаба за рукав и увёл его в курительную, плотно закрыв за собой дверь.

– Чушь! – презрительно фыркнул Крыс. – С Жабом разговаривать бесполезно. Он что угодно пообещает… на словах.

Они устроились поудобнее и приготовились терпеливо ждать. Из-за дверей доносилась размеренная речь Барсука, выстроенная по всем правилам ораторского искусства. Вскоре его проповедь начала прерываться глубокими рыданиями, явственно исторгаемыми из груди Жаба. Будучи созданием впечатлительным и мягкосердечным, он очень легко, хотя и ненадолго, склонялся к любой точке зрения.

Минут через сорок пять дверь открылась и Барсук вышел, ведя за лапу совершенно раздавленного и уничтоженного Жаба. Кожа на нём обвисла, ноги подгибались, щёки избороздили обильные слёзы, протёкшие в ответ на доходчивую речь Барсука.

– Садись сюда, Жаб, – ласково сказал Барсук, указывая на кресло. – Друзья мои, – продолжал он, – я рад сообщить вам, что Жаб наконец осознал пагубность своего пути. Он искренне сожалеет о недостойном прошлом и намерен бросить баловство с автомобилями раз и навсегда. Он дал мне на этот счёт торжественное обещание.

– Прекрасная новость, – серьёзно сказал Крот.

– Новость-то прекрасная, – недоверчиво заметил Крыс, – если только… – Он пристально всматривался в Жаба, не в силах отделаться от ощущения, что в его жалобном взгляде мелькает что-то вроде смешинки.