Волшебное наследство. Миры Крестоманси. Книга седьмая - Диана Уинн Джонс

– Самое худшее? Даже и не знаю, – отозвался Мур. – Но думаю, это просто жуть. Ну, пока.

Он двинулся в конюшню, и ему сразу стало понятно, что Саламин заранее знал, когда он придет, и весь извелся от ожидания. Это было приятно. Но Джосс Каллоу раз и навсегда дал понять, что сначала надо выполнить остальные обязанности, например выгрести навоз. Для человека с талантами Мура это была пара пустяков. Он просто попросил все, что было на полу денника, перебраться в компостную кучу. Потом пригласил в денник свежую солому, а конюшенный мальчик буравил его завистливым взглядом.

– Хочешь, я все стойла так уберу? – предложил Мур.

Конюшенный мальчик сокрушенно мотнул головой.

– Мистер Каллоу меня убьет. Он, мистер Каллоу то есть, считает, что нет ничего полезнее тяжелого труда.

Вскоре Мур сам в этом убедился. Джосс Каллоу сказал, что ухаживать за Саламином при помощи волшебства нельзя, и все тут. И у Джосса были на то все основания. Даже самые мелкие намеки на колдовство поблизости действовали на Саламина весьма скверно. Так что Мур был вынужден ухаживать за ним самыми обычными способами, не жалея времени, и учиться по ходу дела.

С Саламином была еще одна сложность – он скучал. Когда Мур в жокейской форме – это была та самая форма, которую Милли купила Дженет, а потом весьма искусно переделала, – наконец оседлал Саламина и был готов вскочить на него, Джосс Каллоу постановил, что теперь они должны отправиться в загон и проделать там полный набор всяких упражненьиц по выездке. Мур не возражал: все мышцы и кости почти сразу заболели снова, как вчера. А вот Саламин был категорически против.

– Он хочет в галоп, – объяснил Мур.

– Хочет – значит перехочет, – отрезал Джосс. – Еще нельзя. Кто его знает, что там вытворял с ним тот волшебник, только теперь учиться твоему коню придется так же прилежно, как тебе самому.

Если вдуматься, Муру не меньше Саламина хотелось проскакать галопом по полям и лугам. Веди себя хорошо, и мы скоро поскачем гулять, сказал он Саламину. Саламин спросил: Скоро? Скоро-скоро? Да, ответил ему Мур. Скоро. Сейчас придется немного поскучать, зато скоро поскачем гулять. К великому облегчению Мура, Саламин ему поверил.

Потом Мур ушел в сторонку подумать. Раз Саламину так не нравится волшебство, значит Муру нужно заколдовать самого себя. Колдовать в замке ему запрещено, поэтому надо делать это там, где никто не заметит. И Мур тихонько-тихонько наслал на себя чары, чтобы укротить и натренировать все новые мышцы, которые теперь стали ему нужны. Он позволил Саламину показать ему, что требуется от наездника, а потом при помощи удивительного неволшебного волшебства, строго между ними, показал Саламину, как надо терпеть, вместо того чтобы скучать. Дело шло медленнее, чем рассчитывал Мур. Даже медленнее, чем у Дженет, которая, радостно хохоча, учила Джулию кататься на новеньком велосипеде. Роджер, Джулия и Дженет весело разъезжали вокруг замка и по всей деревне задолго до того, как Джосс Каллоу наконец удовлетворился успехами Мура и Саламина.

Но все равно это произошло довольно скоро. На самом деле Мур и не думал, что Джосс так быстро смилостивится и решит, что им уже можно отправиться на настоящую прогулку.

И они поскакали бок о бок – Джосс на крупном кауром жеребце, Мур на Саламине. Саламин разволновался и норовил погарцевать. Мур благоразумно приклеил себя к седлу чарами – так, на всякий случай, – а Джосс сурово и непреклонно отобрал у Мура поводья, когда они поскакали по большой дороге, а потом вверх по крутому склону, по тропе, которая вела в Домовый лес. Джосс разрешил Муру самому править Саламином, только когда они очутились на опушке. Тут Саламин помчался как бешеный.

Унялся он только фарлонга через два, а до той поры Мур чувствовал себя словно в маслобойке: стук копыт, оглушительное конское пыхтение, прошлогодняя листва, летящая из-под ног Саламина прямо Муру в лицо, папоротник, деревья и трава, только и мелькающие по сторонам, грива и уши перед носом. Потом Саламин соблаговолил перейти на рысь, и Джосс их нагнал. У Мура появилась возможность оглядеться, принюхаться и увидеть лес на переломе лета, только-только двинувшегося навстречу осени.

Муру нечасто приходилось бывать в лесах. Сначала он жил в городе, потом – в замке. Однако у него, как и у большинства людей на свете, было очень ясное представление о том, каким должен быть лес: темным, непроходимым, загадочным. Домовый лес был совсем другой. Кусты словно бы кто-то нарочно выполол, и остались только высокие деревья с темной листвой, папоротники и несколько кряжистых падубов, а между ними пролегали длинные прямые дорожки. И аромат здесь стоял свежий, сладкий, зеленый. Однако новая разновидность волшебства, которой Мур учился сейчас у Саламина, подсказала ему, что лес не должен быть так прост. А этот лес был именно прост. Хотя сквозь деревья было видно далеко-далеко, лесу недоставало глубины. Он затрагивал только переднюю часть сознания, будто картонные декорации.

Пока они ехали через лес, Мур размышлял: может, леса на самом деле вовсе не такие, как он привык думать? Потом Саламин метнулся в сторону и остановился. Он был склонен к таким фокусам. В частности, поэтому Мур и приклеил себя к седлу чарами. И не свалился, хотя был к этому близок, а когда снова выпрямился, то огляделся, чтобы посмотреть, что же напугало Саламина на этот раз.

Это были трепещущие перья мертвой сороки. Сорока была прибита гвоздями к деревянной станине у самой дорожки. А может быть, Саламину не понравились измазанные в грязи крылья мертвой вороны, прибитой рядом с сорокой. А может быть, вся конструкция в целом. Приглядевшись, Мур обнаружил, что она сверху донизу увешана трупиками зверей и птиц – высохшими, окостенелыми, давно миновавшими ту стадию, когда ими интересовались мухи. Там были скорченные тельца кротов, горностаев, хорьков, жаб и две-три длинные почерневшие трубки, которые когда-то, видимо, были гадюками.

Мура затрясло. Когда Джосс поравнялся с ним, он повернулся и спросил:

– А это зачем?

– Да просто так, – ответил Джосс. – Ничего осо… О, здравствуйте, мистер Фэрли.

Пришлось Муру снова обернуться в сторону страшной станины. Возле нее теперь стоял пожилой человек со всклокоченными бакенбардами и с длинной винтовкой в руке; ствол винтовки смотрел вниз, на толстые кожаные гетры, а приклад упирался в правый локоть.

– Виселица моя, – сообщил пожилой человек, неприязненно глядя на Мура. – В назидание. В пример. Ясно?

Мур не знал, что и сказать. Винтовка была очень страшная.

Мистер Фэрли перевел взгляд на Джосса. Глаза у него были блеклые, жестокие, затененные кустистыми бровями.

– Как тебе только в голову взбрело приводить в мой лес такого, как он? – процедил он.

– Он живет в замке, – ответил Джосс. – Имеет право.