За секунду до взрыва - Екатерина Польгуева

В последний день перед каникулами мороз отпустил и пошел долгожданный снег. Повалил еще с ночи. И когда мы добрались до школы, его тяжелые хлопья уже облепили деревья, улицы, машины, крыши домов. Наш школьный парк приобрел наконец предрождественскую уютную сказочность. И конца-краю снегопаду не предвиделось.

Мы любовались побелевшим Городом из окна актового зала, где помогали наряжать огромную – до высокого старинного потолка елку. У нас в гимназии елка всегда была настоящая. Наряжать ее поручили тем семиклассникам, кто не участвует в завтрашнем рождественском представлении для малышей. Чтоб тоже не отлынивали от общего дела. А мы и не отлынивали. Кто как, а я люблю наряжать елку. Особенно школьную, разлапистую, вершина которой упирается в потолок. Чтобы нацепить на макушку звезду, Дед и Томас лазили по стремянке. А мы с Милкой развешивали огромные синие и золотые шары, узорчатые (наверное, очень старые) гирлянды, где пониже. Электрогирляндой занимались старшеклассники. Но они уже убежали. Что им эти малышовые любования наряженной елкой или заснеженным Городом.

– И чего вы радуетесь этому снегу? – Дед встал на подоконнике в полный рост. – Элементарная логика подсказывает, что после таких снегопадов всегда провода рвутся. Особенно если снова мороз ударит и они обледенеют. Вот и останемся опять без света! Напрасно первоклашки будут кричать: «Раз, два, три – елочка, гори».

– Ну тебя, Дед, – поморщилась Милка. – Какой же ты неромантичный! Погляди, красота какая новогодняя. И как только поэтическая душа Марты выдерживает тебя, дуболома этакого?

Пока я решала, стоит ли дуться на Милку и за что именно: всуе упомянутую мою поэтическую душу или же названного дуболомом Деда, – обижаться перехотелось. Томас-Альбинос рассудительно заметил, что провода, может, и не оборвутся, а вот обстреливать город в такую погоду уж точно не станут: с десяти метров никакой видимости.

Неизвестно, как добился этого директор Силик, но никаких последствий дерзость Томаса во время «листовочного ЧП» не имела. В общем, все у нас четверых было отлично: ни одного «неуда» в полугодии (и с алгеброй у меня сладилось), прекрасная рождественская елка, а впереди – две недели каникул, две недели свободы!

К тому же мне еще и приз на Евроелке получать! Хотя это меня почему-то не слишком радовало. Мало того, что не хотелось пожимать жабью руку мадам Тод после всего, что я о ней узнала. Но и вообще мучила меня какая-то непонятная тревога. Дед категорически отказался идти со мной на праздник. Не помогли даже уговоры и мое трехчасовое непробиваемое молчание. В общем, на елку пойду я с братом Александром. Он почему-то очень обрадовался моему предложению. И, если честно, этот его энтузиазм вызывал беспокойство.

Позавчера недалеко от гимназии я видела его с незнакомым молодым дядькой. А они меня не видели. Вроде и не было никакой причины, но, заметив Александра сидящим с незнакомцем на лавочке, я спряталась в беседке. В общем, подслушивала, если уж говорить прямо.

– С листовками дело было непродуманное, даже вредное, – говорил дядька. – Хорошо, директор ваш, Силик, мужик нормальный, помог. Ты сам больше не лезь, иначе докуролесишься, пропадешь без толку, а заодно и других подставишь.

– А как с этим нашим делом? Давайте выложим хотя бы в интернете, чтобы все узнали. Такое же событие, скандал будет, когда станет известно. Я бы мог хоть сегодня!

– Вот! Опять инициативу проявляешь! Думаешь, один такой умный? Не смей ничего делать сам, без разрешения. Ты ведь пойдешь с сестрой на эту благотворительную елку, где высокие гости будут?

– Ну пойду! Это-то тут при чем? Не стрелять же мне в них. – Александр помолчал, а потом добавил изменившимся голосом, – Хотя и хотелось бы!

Лица брата я не видела, но очень хорошо представляла, как сжались его губы.

– Не стрелять! И не делать ничего без приказа. Все понятно?

Незнакомец поднялся и пошел в глубину парка. Александр поплелся в противоположном направлении. То есть как раз к беседке. У меня екнуло сердце от испуга: обнаруженной быть не хотелось. Но Александр вдруг резко развернулся и побежал вслед за незнакомцем. Что уж он там понял из его приказаний, я не знаю. Но спокойствия этот подслушанный разговор мне не прибавил.