Изумрудный атлас - Джон Стивенс

— Какие-то проблемы, милая?

Кейт напомнила себе, что сейчас главное — спасти Майкла. Поэтому она сделала глубокий вдох. Трубочный табак доктора Пима сладко пах миндалем.

— Десять лет назад, в сочельник, нас оставили в приюте Девы Марии…

Кейт собиралась кратко перечислить самые важные вехи их биографии, а потом извиниться и сказать, что они должны проведать брата. Но с ней случилось нечто странное. Прежде чем Кейт успела осознать, что происходит, они с Эммой принялись наперебой рассказывать доктору Пиму все подробности своей жизни: о том, что сестра Агата была очень добра к ним, но всегда курила в постели и однажды сожгла и себя, и весь приют Девы Марии; о том, что следующим сиротским домом заправлял очень жирный директор, который воровал всю хорошую еду для своей жирной семьи, так что у детей очень часто на ужин не было ничего, кроме черствого хлеба и нескольких ложек водянистого супа; они с Эммой говорили без умолку, перечисляя все свои приюты, всех детей, с которыми встречались, и то, как они упрямо отказывались признавать себя сиротами, потому что знали, что однажды мама и папа приедут за ними. Кейт едва заметила, как мисс Саллоу вошла в комнату, накрыла для них чай и бутерброды с джемом, а через какое-то время вернулась, чтобы забрать пустую посуду. Они с Эммой болтали наперебой, рассказывая такие вещи, которыми никогда ни с кем не делились: о том, какие воспоминания остались у Кейт о родителях, и о том, как они славно заживут все вместе, когда их папа и мама наконец вернутся. Эмма подробно описала доктору Пиму пса, которого они заведут — непременно черного с белыми отметинами, и звать его будут мистер Смит, и его никогда не будут учить никаким трюкам, потому что это гадко, — между прочим, все это было совершеннейшим сюрпризом для Кейт. Когда мисс Саллоу снова вошла в библиотеку, на этот раз с подносом сэндвичей, девочки перешли к рассказу о мисс Крамли и катастрофе с лебединой шляпой, о поезде, который вез их на север, о густом тумане над озером, и о том, как Абрахам ждал их в запряженной лошадью повозке, и что они впервые в жизни увидели такое чудо, и тут Кейт вдруг услышала, что мистер Пим взял слово.

— Ну и ну, вот это путешествие! Мы и не заметили, как пролетело полдня, вот так дела. Что ж, как ни приятно было провести с вами время у огонька, но я не смею вас дольше задерживать. Не сомневаюсь, что у вас есть более важные дела, чем развлекать старика.

Кейт показалось, будто она очнулась от сна. Она посмотрела на пустую тарелку, где только что лежали сэндвичи. Неужели они их съели? Она ничего не помнила. В камине все еще потрескивал огонь, но солнце уже переместилось за высокими окнами. Сколько же они просидели здесь?

— Мы непременно еще побеседуем с вами. Но сейчас я хочу предостеречь вас. — Доктор Пим подался вперед. — В этом мире есть места, непохожие на другие. Совсем как отдельные страны. Скажем, лес там, остров здесь, часть города…

— Горы, — выпалила Кейт.

— Да, — кивнул доктор Пим. — Порой и целая горная цепь. Кембриджский водопад и его окрестности относятся как раз к таким местам. В наши дни сам городок вполне безопасен. Но только не вздумайте углубляться в горы. Там вас подстерегают опасности, которых вы себе и представить не можете! В свое время я все вам объясню, но сейчас, надеюсь, мы поняли друг друга?

Он посмотрел на Кейт, и ей снова показалось, будто доктор Пим видит ее насквозь. Когда она кивнула, доктор снова откинулся в кресле и улыбнулся девочкам улыбкой доброго дедушки.

— Отлично! Кстати, я попросил мисс Саллоу приготовить нам что-нибудь особенное к завтрашнему ужину. Гуся, например. Сочельник есть сочельник!

— Что? — хором вскрикнули Кейт и Эмма.

— Хм, ну да. Разве вы не знаете? — Потом, словно внезапно озаренный какой-то мыслью, он пробормотал: — Ну да, разумеется. Вас ведь оставили в приюте как раз в сочельник? Значит, завтра будет… — старик замолчал, словно делал какие-то подсчеты в уме, — … ровно десять лет с тех пор, как исчезли ваши родители.

Кейт ошеломлено уставилась перед собой. Неужели завтра в самом деле сочельник? Но как она могла об этом забыть? Казалось, будто они проговорили с доктором Пимом не несколько часов, а несколько дней!

Доктор Пим встал.

— Надеюсь, к завтрашнему дню ваш брат полностью поправится, и я буду иметь удовольствие познакомиться с ним. — Он проводил обескураженных девочек к дверям. — Кстати, вы сейчас идете к Абрахаму?

Кейт не стала спрашивать, откуда он это знает. Она просто энергично кивнула.

— Попросите его показать вам последнюю фотографию, которую он сделал. Уверен, вы найдете ее весьма любопытной.

С этими словами доктор Пим выпроводил сестер в коридор и закрыл за ними дверь.

Стоило Кейт и Эмме выйти из библиотеки, как в головах у них сразу же прояснилось.

— В чем дело? — спросила Эмма. — У меня как будто все мозги заплелись.

— У меня тоже.

— Думаешь, он нас заколдовал? Я наговорила ему такого, чего никогда никому не рассказывала. Как думаешь, это ничего?

В голосе Эммы Кейт ясно услышала тревогу. Она проверила свои ощущения. Ей было отлично известно, что чувствует человек, слишком широко распахнувший свою душу перед собеседником. Он испытывает стыд, сожаление и горячее желание взять свои слова обратно. Но сейчас Кейт не чувствовала ничего, кроме облегчения, словно ей вдруг позволили сбросить ношу, которую она несла так долго, что уже привыкла считать частью самой себя. Взбираясь по винтовой лестнице в башню Абрахама, она чуть не пела от небывалой легкости. Кейт всем своим существом ощущала холодный сквозняк, гулявший по дому. Слышала песню далекой птицы. Скрип ступеней под своими ногами и шагами Эммы. И хотя перед ними стояла совершенно немыслимая задача — ибо Кейт просто не представляла, каким образом она и ее одиннадцатилетняя сестра смогут вырвать Майкла из рук колдуньи и ее демонических солдат, — она чувствовала себя в сто раз лучше, чем утром.

— Да, — сказала она вслух. — Думаю, это ничего.

— Я тоже так считаю, — ответила Эмма. И Кейт увидела, что она улыбается.

Они не меньше двух минут колотили в закрытую дверь Абрахама, но им опять никто не ответил.

— Он всерьез начинает меня злить, — объявила Эмма.

Спустившись вниз, они наткнулись на мисс Саллоу, мывшую пол в главном зале.

— Я послала старого дурня за рождественским гусем для доктора. Наверняка он снова отправился в Уэстпорт. Вернется к ночи.

— Но нам нужно срочно поговорить с ним! — воскликнула Эмма.

— Да что вы говорите, ваше величество? Ну что ж, в будущем мы постараемся согласовать свои дела с вашим секретарем. Но пока этот благословенный день не настал, — с этими словами старуха сунула швабру в руки Эммы и пододвинула Кейт ведро со щеткой, — вы обе можете принести хоть какую-то пользу!

И мисс Саллоу погнала девочек в огромную столовую, где, по ее словам, доктор Пим собирался устроить рождественский ужин. Это была гигантская комната, обшитая деревянными панелями, с длинным дубовым столом посередине. Над столом висели две кованые люстры, между которыми, словно мишура, протянулась паутина. Еще здесь был каменный очаг, да такой огромный, что в нем запросто поместилась бы кровать Кейт и Эммы. Но сейчас в очаге обосновалось семейство лисиц. Два каменных дракона, поддерживавших каминную доску, как и все в этой комнате, были густо покрыты пылью и копотью.