Голубятня на желтой поляне - Владислав Крапивин

– Ну и правильно не стал, – рассудил Матвей. – А то собирали бы тебя по частям…

– Вот видите! Вы меня совершенно не воспринимаете всерьёз!

– Мы тебя хорошо воспринимаем, – заверил его Ан­дрюша. Но глаза Олика уже сверкали слезами и решитель­ностью.

– Хорошо! Я докажу! Сейчас! Вот возьму и прыгну!..

– Шеста нет, – предупредил Сеня. — Марконин папа спрятал, чтобы мы шеи не посворачивали.

– И не надо! Я и без шеста прыгну! С разбега! – Олик бросился к лестнице и вмиг оказался на плоской крыше пристройки дома.

– Держите олуха, а то он и правда прыгнет, – сум­рачно приказал Матвей. Антошка и Сеня кинулись на кры­шу. Они успели чудом. Только потому, что Олик, яростно разбежавшись, в последний миг притормозил перед разверз­шейся пропастью. Потерявши скорость, он обязательно бы угодил в эту пропасть, но Антошка и Сеня четырьмя рука­ми ухватили его за матроску. И Олик повис, вскрикивая, взбалтывая ногами и теряя сандалии.

Он был совсем легонький, держать его не составляло труда. И, прежде чем вернуть незадачливого прыгуна на твёрдую поверхность, Сеня оглядел с высоты окрестности. И… чуть не задохнулся от негодования.

– Маркони! Вы смотрите, что он делает!

Маркони делал возмутительное! Вместо того чтобы ра­ботать над транслятором, он – непривычно отутюженный и причесанный, в костюме и белой рубашечке – стоял в квартале от дома, на углу Гончарной и Лесной, и держал букетик. С крыши это было видно отлично.

– Глорию ждет, тунеядец!

– Где? – Антошка вертел головой.

– Да вон же! – Сеня отцепился левой рукой от Олика и вытянул палец. Он не ждал, что и Антошка освободит одну руку. А тот опять сказал “где” и поднял ко лбу ко­зырек ладони. Для двух рук даже легонький Олик оказался грузом чрезмерным. Его матроска вырвалась из Антошкиных и Сениных пальцев. С криком раненой чайки Олик ухнул в глубину. Всё это случилось в один миг.

К счастью, бедняга не угодил ни на кирпичи, ни в ко­лючки. И пролетел мимо Андрюши, который внизу пытался подхватить и спасти друга от гибели. У бревенчатой стены стояла бочка с цветущей от старости дождевой водой…

Когда Олика вытащили, он был похож на размокшую папиросу. Икал, вздрагивал и молчал. Матвей деловито ощупал его и пришёл к выводу:

– Цел…

Антошка оглядел всех и прочувствованно сказал Олику:

– Какой ты молодец. Я бы ни за что не решился прыг­нуть в бочку с такой высоты.

Олик снова икнул. С него текло. Сеня скомандовал:

– Андрюшка, раздевай его и суши! Остальные за мной!

И уже на бегу он разъяснил, в чём дело. Теперь была задача поймать Маркони на месте преступления, прочи­стить ему мозги и заставить вновь заняться транслятором.

Но когда они примчались на перекресток, Маркони уже не было.

– Может, вам показалось? – усомнился Матвей. Ан­тошка признался:

– Я почти не разглядел. Не успел.

Но Сеня сказал:

– Я точно видел! Стоит с цветочками! С голубыми… Пойдём его искать!

– Не надо, – тихонько попросила Варя. – Сейчас он всё равно не в том настроении. Не будет заниматься транс­лятором…

– Не будет! – чересчур шумно возмутился Сеня. – А если старт сорвётся? Что, Антошке так и загорать на Земле до конца дней?

– А разве транслятор не готов? – удивился Антошка. Он-то ничего не знал о технических трудностях. Тут все смутились. Сеня скованно объяснил:

– Вообще-то он готов. Но, понимаешь, нужна ещё кое-какая отладка. И ежедневное наблюдение, чтобы держать наготове…

Матвей находчиво поддержал его:

– Мы заставляем Маркони работать, чтобы он помень­ше о своей дурацкой любви думал.

– А почему его любовь – дурацкая? – спросил Ан­тошка. Все переглянулись и задумались. В самом деле, по­чему?

– Потому что делу мешает, – буркнул Матвей.

– И потому что безнадежная… – грустно сказала Варя.

Антошка помолчал и спросил опять:

– А то, что безнадежное, всегда дурацкое?

Матвей повертел головой.

– Спроси чего попроще…

– Ладно, – покладисто отозвался Антошка. – Что та­кое любовь?

Матвей присвистнул.

– Ты когда-то про это уже спрашивал, – напомнил Сеня.

– Но я так и не понял.

– И не надо, – утешил Матвей. – Здоровее будешь.

Варя подавила очередной вздох:

– Этого никто не понимает…

Тогда Антошка задал новый вопрос:

– А что лучше: любовь или дружба?

Стараясь не смотреть на Варю, Сеня бодро объяснил:

– Конечно, дружба! Она надежнее. И лучше. От любви люди голову теряют, а от дружбы никогда.

– Иногда теряют, – возразил Антошка. – Олик вон чего учудил, когда испугался, что у него друзей не станет.

Все опять хихикнули, но как-то неуверенно. Антошка же на ходу взял себя за локти, съежил плечи, по-птичьи глянул на друзей, опустил голову. И проговорил тихо:

– А я тоже… Теперь не знаю, как быть. И домой хо­чется ужасно, и как подумаю, что отсюда улетать… прямо хоть плачь опять…

Снова все притихли. Потом Матвей неловко утешил:

– Это ведь ещё не скоро. Через полтора месяца, даже больше…

– Я знаю. Но всё равно…