Отважная Кайса и другие дети - Астрид Линдгрен

В воскресенье накануне Рождества мама с папой отправились на похороны. Время для похорон было совсем не подходящее, однако случается, что люди умирают в разгар рождественских хлопот.

Дети остались дома одни. Казалось бы, ничего дурного в этом не было. Им велено было сидеть в кухне за столом и вырезать ёлочные украшения из глянцевой бумаги. А если проголодаются, в кладовой полно еды, наготовленной к Рождеству. И ещё у них было целое блюдо с тянучками, замечательными светло-коричневыми тянучками в красивых бумажных формочках. В них было много миндаля, и он так вкусно застревал в зубах. Это твёрдое, липкое лакомство варили в Швеции только на Рождество.

Маму беспокоило лишь одно.

– Держите дверь запертой, – предупредила она. – Упаси Боже пустить в дом какого-нибудь бродягу!

Потому что в ту пору по дорогам странствовало ужасно много бродяг. Бродяги были самые разные. Добрые и тихие, те садились на стул, не проронив ни словечка. Болтливые бродяги, которые без устали выдумывали разные небылицы. Пьяницы, которые иной раз бывали в хорошем расположении духа, а иной раз – хватались за нож. А ещё – бродяги до того завшивленные, что маме приходилось после них сметать вшей со стула. Мама терпеть не могла бродяг, хотя всегда подавала им большой ломоть хлеба и кусок сала.

И вот сейчас дети оставались дома одни.

– Не пускайте в дом бродяг, – были последние мамины слова перед тем, как она вышла из дома и уселась в сани, где папа, еле сдерживая коней, уже давно поджидал её.

Нет, дети и не думали пускать в дом бродяг. Они с удовольствием мастерили бумажные корзиночки. Свен показывал маленьким сестрёнкам, как надо их плести. Они говорили про рождественские подарки и сошлись на том, что мягкие пакеты никуда не годятся. В мягкие пакеты кладут чулки, рукавицы и прочие пустяки. А в жёстких лежат куклы, оловянные солдатики и другие замечательные вещицы, доставляющие детям радость. Они набивали рот тянучками, отчего походили на круглощёких ангелочков.

Кухонная дверь была заперта на крюк. Но вот Свену понадобилось выйти на двор, а когда он вернулся, то забыл запереть дверь. Потому что как раз в эту минуту Анна и Инга Стина подрались из-за ножниц и ему пришлось их разнимать.

Стенные часы в спальне пробили семь дребезжащих ударов. И только они смолкли, раздался стук в дверь.

– Войдите! – крикнул Свен и тут же спохватился: – Нет, нельзя…

Но было уже поздно.

Дверь отворилась, и кто-то вошёл. И это был бродяга. Это поняла даже Инга Стина, которая от страха ударилась в слёзы.

– Что это с тобой? – спросил бродяга. – Никак у тебя живот разболелся?

Инга Стина заревела ещё громче. Свен и Анна сильно покраснели. Свен подошёл к бродяге и, заикаясь, промямлил:

– Мы… мы дома одни, так что, господин бродяга, идите своей дорогой.

Сказав это, он тут же понял: ни в коем случае нельзя было говорить, что они дома одни.

– Хотя мама с папой скоро придут, – добавил он, – совсем скоро.

– Да, они придут с минуты на минуту, – подтвердила Анна и, сказав это, немного успокоилась.

Инга Стина продолжала реветь.

– Вы, я вижу, вырезаете ёлочные игрушки. Давайте-ка я вам кое-что покажу, – сказал бродяга и подошёл к кухонному столу.

Он взял ножницы и глянцевую бумагу, сложил бумагу в несколько раз и прорезал в ней дырочки. Потом он развернул её и… О, какая замечательная кружевная звёздочка у него получилась! Прямо волшебник, а не бродяга!

– Вот это да! – сказали дети, вытаращив глаза.

Потом бродяга сплёл корзиночку, да такую крошечную, что невозможно было понять, как такие здоровенные ручищи могли сплести такую малюсенькую штучку.

– Какая маленькая-премаленькая корзиночка! – изумилась Анна.

– Когда повесишь её на ёлку, положи в неё всего одну изюминку, – объяснил бродяга.

– Подумать только, что вы умеете, господин бродяга! – сказал Свен. Он нарочно сказал «господин бродяга», решив, что нужно быть как можно вежливее.

– Я ещё много чего умею! – ответил бродяга. – Я умею колдовать.

– В самом деле? – удивились дети.

– Смотрите сами, – сказал бродяга и вытащил тянучку из уха Инги Стины, которая перестала реветь.

Потом бродяга вытащил по тянучке из ушей остальных ребятишек.

– Вот это да! – воскликнули они.

– Теперь мне надо поговорить с моим братом, который живёт в Америке, – заявил бродяга.

– А как же вы, господин бродяга, будете с ним говорить?

– С помощью моего секретного изобретения. У меня в животе есть аппарат, и через него я слышу, что мой брат говорит!

– Вот это да! – снова воскликнули дети.

– Привет, Чарли! – закричал бродяга. – Чарли – это мой брат. Когда он жил в Швеции, его звали Калле, – объяснил он ребятишкам и снова закричал: – Привет, Чарли!

И подумать только, Свен, Анна и Инга Стина услыхали, как чей-то голос в животе у бродяги сказал:

– Привет, Ни́ссе, какая есть твоя жизнь?

– Да так, помаленьку. Ну а как ты сам?

– Копаю золото, – ответил голос из живота. – Сегодня накопал пятнадцать кило.

– Финос пурос, – произнёс бродяга непонятные слова.

– Завтра пошлю тебе в куверте сто далеров[7], – посулил голос.

– Финос пурос, – повторил бродяга, – тогда я куплю себе костюм в красную полоску с маленькими бантиками. Привет, Чарли!

Но Чарли больше не сказал брату ни слова.

– Завтра я получу сто далеров, – радостно сообщил бродяга и посмотрел на детей с улыбкой.

– Вот это да! – изумились Свен, Анна и Инга Стина.