Московская принцесса - Роман Волков

– Приятного аппетита, – раздалось рядом.

Родион, как ни в чем не бывало, аккуратно сел на соседний стул, отломил кусок хлеба и подул на ложку, с которой свисали ленточки красной капусты. Движения у него были какие-то экономные и очень спокойные. Ульяна раньше никогда не видела, чтобы парень так двигался – было в этом что-то завораживающее. И от подобных мыслей она еще больше разозлилась. А через секунду услышала голос и не сразу поняла, что он ее собственный.

– Слушай, я, может, обидела тебя чем-то? Чего ты на меня взъелся?

Помощник комбайнера проглотил борщ и посмотрел на нее удивленно:

– Взъелся?

– Ну, да. Я тебе комплиментов наговорила, а ты мне даже спасибо не сказал. Даже не улыбнулся! Это у вас тут так принято, что ли? Воспитанные люди так себя не ведут!

Уля прекрасно понимала, что ее несет, но остановиться не могла. Она даже сама удивлялась, что это ее так разобрало. Но слова говорились сами собой, и «заткнуть фонтан» (папино выражение, когда она устраивала дома очередную сцену по поводу карманных денег) не было никакой возможности.

– У «нас тут», – Родион сделал ударение на этих словах, – принято вести себя скромно, уважительно, не лезть к чужим людям с досужими разговорами и не устраивать сцен за обедом.

Он помолчал, внимательно глядя на Ульяну отвратительно спокойными глазами, и закончил: – А заодно и марафетиться в поле тоже в голову не приходит. Нам вообще до Москвы далеко. Так что извиняй, принцесса.

Дальше обед протекал в гробовом молчании. Двое ребят, сидевших за этим же столом, также не произнесли ни слова, доели и тихо ретировались. Ушел и Родион минут через десять, отвесив на прощание Ульяне легкий шутовской поклон (вот наглец!!!). А девушка все продолжала сидеть над своей тарелкой и ковырять остывший борщ.

Ей было даже сложно определить, что она сейчас чувствует. Обиду и злость точно! Уууу! Морда деревенская. Зазнался! Ты посмотри на него, принято у него тут вести себя скромно и уважительно! Я тебе устрою уважительно. Ты меня так зауважаешь, что потом сам будешь прощения просить!

На отдых Ульяна шла мрачнее тучи, а на вторую часть работ решила не ходить. Потом передумала и решила непременно пойти и назло накраситься еще раз. Потом снова передумала и решила пойти, но не краситься. К моменту, когда машина во дворе дважды загудела, подавая сигнал к сбору, девушка все еще сидела, раздосадованная, на кровати. Только и успела, что умыться и поехать на поле, не переодеваясь.

Методично пропалывая сорняки, Уля сочла, что все сложилось даже к лучшему. Чего она так завелась? Ну подумаешь, парень на нее не отреагировал, бывает. Ну с ней-то, конечно, не бывало, но это вроде бы обычно, такое случается. С кем-то другим. Монотонный труд помог успокоиться и собраться с мыслями. За два часа работ в голове у Ульяны родился план, который поможет ей достичь всех целей. И отомстить Родиону, и добиться при этом его уважения, и укрепить свои позиции как лучшего работника. Отличный план! Она им всем еще покажет, что значит город-герой Москва, столица нашей Родины. Осталось только дождаться, когда в поле приедет комбайн.

Подходящая возможность представилась только через два дня. Дядя Паша до начала уборочных работ на поле не появлялся, однако иногда Степан просил Родиона подготовить какой-то кусочек поля к обработке – вытащить и оттащить коряги, срезать высокую траву и тому подобное. Ульяна решила, что в этот день не поедет на обед и приведет поле в порядок самостоятельно. Ну что такое комбайн, в конце концов, большой трактор, и только-то. Обычная машина, просто огромная. Тем более она видела, как легко Родион управлял им. Никаких сложностей, тем более что ключей у комбайна вообще нет – кому придет в голову угнать маленькую металлическую гору?

Кабина современного комбайна оказалась вполне комфортной. Ульяна почти сразу нашла включение кондиционера и минут десять наслаждалась приятной прохладой. После выматывающей жары на поле настоящий, работающий на полную мощность кондиционер был настоящим счастьем. А потом нашлась и музыка. Похоже, работа комбайнеров намного проще, чем кажется. Любой будет чувствовать себя здесь почти как в обычной современной легковушке. Да в такой кабине можно смело отправляться на уборку урожая в белой рубашке с галстуком! Ульяна нажала несколько кнопок и, отследив, за какие функции они отвечают, очень скоро полностью освоилась. Оставалось завести машину.

Еще по прошлому катанию Ульяна помнила, что рев двигателя техники в салоне практически не слышен. По уровню шума комбайн можно сравнить с «урчанием» мотора легкового автомобиля. Так что, нажимая на кнопку запуска, Ульяна ждала только легкого гудения и вибрации. Но вместо этого услышала скрежещущие звуки. Что-то было не так. Испугавшись, Ульяна выключила музыку и прислушалась. Комбайн не заводился, вместо этого мотор издавал какие-то кашляющие постукивания. Невероятно перепуганная Ульяна выключила все и выпрыгнула из кабины.

Сердце неистово колотилось. Вместо победного плана произошла настоящая трагедия – она сломала комбайн. От нахлынувшего ужаса слезы брызнули из глаз. Обычно они текут медленно, наполняют глаза и стекают одна за одной по щекам, а сейчас их было не остановить. Ее отсутствие на обеде наверняка заметят. И когда по возвращении на поле вместо выполненной дневной работы всего отряда и сияющей Ульяны увидят перепуганную москвичку и сломанный комбайн, спасения не будет. Ее будут ругать, угрожать возмещением урона, а потом будут звонить родителям и требовать денег на ремонт. Окажется, что вместо того, чтобы поразить родителей сделанными выводами и самостоятельностью, она только подтвердила свою никчемность. И они вообще больше никогда не дадут ей карманных денег и никуда не выпустят. И не будут доверять больше. Ульяна была в панике. Казалось, что из-за дурацкого комбайна рушится вся ее жизнь на ближайшие пару лет.

Решение возникло внезапно и казалось еще кошмарнее, чем перспективы, но выбора не оставалось. Ульяна со всех ног побежала в лагерь.

Когда, заплаканная, она влетела в столовую, Родион как раз доедал. С замиранием сердца Ульяна подошла к серьезному, явно невзлюбившему ее парню:

– Родион, пожалуйста, давай выйдем.

– Москва, ты чего? Не видишь, я же обедаю. Вежливые люди так себя не ведут. – Родион особенно подчеркнул слово «вежливые», напоминая Ульяне про ее выпад пару дней назад.

Ульяне было все равно. Родион – ее последнее спасение, и она готова на все.

Чуть не плача, она прошептала: – Ну, пожалуйста, давай выйдем.

Тон ее голоса заставил Родиона присмотреться. Бледная, заплаканная Ульяна явно не шутила.

– Хорошо, давай выйдем, что за секреты-то?

Как только они закрыли дверь столовой, Ульяна затараторила без остановки:

– Родион, только сразу не ругайся. Я все починю, найду деньги, пожалуйста, помоги, но только не говори никому, пожалуйста, я все оплачу, я напишу Тиму и достану денег, только, пожалуйста, никому не говори.

– Да что случилось-то, что ты как бешеная!