Загадка черного призрака - Анна Устинова

– Весьма богатая, – был краток Командор.

– Подробней, – потребовал Димка.

– Подробности завтра, – откликнулся Петька. – Мне еще надо кое-что дочитать у Парнасского.

– Много ты завтра нам скажешь, – проворчал Димка. – Ты ведь Люську с утра пригласил. И она, конечно, припрется. Не понимаю, зачем она понадобилась тебе?

– Я тоже не понимаю, – сочла своим долгом высказать возмущение Маша. – И Настя жутко недовольна, – многозначительно добавила она.

– А я, между прочим, специально пригласил Люську, – усмехнулся Командор. – Вы что, забыли? Мы же утром с Вовкой и Сашкой встречаемся возле пруда.

– Правильно, ровно в десять, – только сейчас вспомнил Димка.

Вообще-то во время каникул он любил подольше поспать.

Однако сейчас встреча, назначенная на относительно раннее утро, Димку обрадовала. Члены Тайного братства знали, что Люська дрыхнет чуть ли не до двенадцати. А потому, явившись в шалаш где-то в первом часу, не застанет никого на месте.

– И впрямь, Петька, пускай приходит. Милости просим, – злорадно захохотал Терминатор.

– Только ты, Петька, ничего важного не оставляй в шалаше, – предупредила Маша.

– Учи ученого, – ответил ей Петька. – Я после ужина специально все в шалаше проверил. Наша тетрадь с записями и другие документы Братства лежат в тайнике. Пусть Люська попробует найти.

Тут Маша, изловчившись, вырвала из рук у брата трубку и быстро произнесла:

– Важная информация. Тут, Петька, в наше отсутствие прибегал Павел Потапович. Он настучал нашей бабке, что мы у него из-под носа увели книгу Парнасского. Бабка сказала, что Потапыч едва не плакал. А мой дорогой братец все свалил на тебя.

– Ничего не свалил! – проорал в трубку Дима. – Просто надо было выходить из положения.

– Ну и вот, – отпихнув брата, продолжала Маша. – После того как он вышел из положения, бабка собралась разговаривать с твоим предком. Мол, Валерий Петрович должен знать, что ты подпал под пагубное влияние своего тренера и увлекся мистикой.

– А при чем тут мой тренер? – был совершенно ошеломлен Командор, который и впрямь уже несколько лет с большим успехом занимался боевым тай-дзи-сюанем.

– Потому что мой братец и тренера твоего оболгал, – с обличительным пафосом изрекла Маша.

– Никого я не оболгал! – принялся защищаться Димка.

– А кто сказал, что тренер велел Петьке обязательно прочитать книгу Аполлона Парнасского? – ответила Маша пронзительным голосом Люськи Кузнецовой. – Мол, без этого ты, Петька, не сможешь духовно усовершенствоваться, а значит, и не продвинешься в боевых искусствах.

Димка пробовал что-то сказать в свое оправдание, но сестра, ловко маневрируя с телефонным аппаратом в руках, не подпускала брата к трубке.

– Спасибочки вам большое, – откликнулся Петька. – Хорошо хоть предупредили. По крайней мере я теперь буду знать, как реагировать, если ваша бабушка и впрямь с моим предком поговорит.

– Да уж, ты подготовься, – порекомендовала Маша.

– В общем-то, ничего страшного, – успокоил ее Петька. – У моего предка широкие взгляды.

– Неизвестно, распространит ли он свои широкие взгляды на твое воспитание, – усмехнулась Маша.

– Вот заодно и проверим, – ответил Петька. – Ладно, – вдруг зевнул он. – Пойду еще почитаю, пока меня окончательно сон не сморил.

Маша уже хотела повесить трубку, когда Командор вдруг крикнул:

– Нет, погодите! Нам нужно завтра ненавязчиво выведать у Вовки как можно больше сведений о его родителях и о других ближайших родственниках.

– Дальние родственники, между прочим, нам тоже не повредят, – наконец вырвав у Маши трубку, заявил Терминатор. – Кто его разберет, этого Вовку, с какой стороны ему грозит опасность.

– А уж с пейзанкой тем более дело темное, – вклинилась Маша.

– Значит, будем выяснять и про дальних, и про близких родственников, – согласился Командор.

– Как про живых, так и про покойных, – заунывно произнес Димка.

– Пожалуй, и в этом ты прав, – ответил Петька. – Ладно. До завтра. Без пятнадцати десять встречаемся возле шлагбаума.

На следующее утро, едва позавтракав, близнецы поспешили за Настей. Но не успели они еще достигнуть ворот, как с участка Кузнецовых послышался капризный Люськин голос:

– Ничего я не заболела! Просто не хочется больше спать! И вообще, бабушка, давай мне скорее завтракать!

– Подожди, пожалуйста, Люсенька, – засюсюкала в ответ бабушка. – Сейчас чайничек включу. А ты все же температурку померяй. От смены-то климата можешь и заболеть.

– Какая смена! – завопила Люська. – Тут жара стоит сильней, чем в Италии! А мать говорит, даже сильней, чем в Африке. Не заболела я! Просто спать не хочу! Давай завтракать! У меня дела!

– Сейчас, сейчас, Люсенька. Ты только не расстраивайся, – ответила бабушка.

Близнецы в ужасе уставились друг на друга.

– Скорее за Настей! – скомандовал Димка.

Брат и сестра кинулись к даче Адамовых. Десять минут спустя они уже втроем подбежали к шлагбауму. Петька дожидался их на самом солнцепеке. Под мышкой у Командора был зажат том Аполлона Парнасского.

– Ты что, теперь с этой книгой не расстаешься? – фыркнула Маша.

– Почем ты знаешь, – с лукавым видом ответил Петька, – может, я скоро стану крупнейшим специалистом по творчеству великого и несчастного Аполлинария.

– По-моему, это не Аполлинарий несчастный, а мы, – возразил Димка. – Дожили! – всплеснул он руками. – Такой бред приходится читать.

– Да уж, – с иронией откликнулась Маша. – Ты, конечно, Димочка, больше всех читал Аполлинария.

– Отстань, – злобно зыркнул на нее брат. – Мне, может, за Петьку обидно. И вообще, – поторопил он остальных. – Надо отсюда уматывать, пока Люська не явилась.

– Да она наверняка еще спит, – отмахнулся Петька.

– А вот и нет! – проинформировали его близнецы. – Она так, Петька, к тебе торопится, что даже завтрак у своей бабушки раньше времени потребовала.

– Это меняет дело, – всполошился Командор. – Пошли скорее.

Тут дверь сторожки Степаныча распахнулась. На улицу вышли доблестный сторож и Павел Потапович.

– Значит, мой догогой, мы обо всем усвовивись, и вы мне поможете, – услышали ребята голос почтенного академика.

От Петькиного внимания не укрылись два интересных момента. Во-первых, Павел Потапович прижимал к груди другой том сочинений Аполлона Парнасского. А во-вторых, по каким-то неясным причинам с крайним подобострастием взирал на Степаныча. Лицо доблестного сторожа поселка Красные Горы, наоборот, было исполнено достоинства и важности.