Потилла - Корнелия Функе

На следующее утро за завтраком близнецы были тише воды ниже травы. Они уныло жевали свои бутерброды и враждебно поглядывали на Потиллу. Время от времени шушукались между собой, и это немного беспокоило Артура. Но пока что мальчишки не предприняли ничего, что могло бы послужить местью за их ночное поражение: не вымазали Артуру мёдом ручку ножа, не подсыпали перца ему в повидло, не устроили никакой подлой засады под столом. Они явно ничего не рассказали тёте Эльсбет, поскольку у неё не было другой темы, кроме малорослости Артура и спортивных достижений её собственных отпрысков.

Но Артур не доверял этому притворному миролюбию. «Затишье перед бурей», – с тревогой подумал он, посадил Потиллу на руку и поднялся из-за стола:

– Я пойду к Эстер.

– Как хочешь, – колко сказала тётя Эльсбет. – Но ровно в час дня мы садимся за обед.

Бен и Бруно молча таращились ему вслед.

Эстер сидела в гамаке под большим сливовым деревом, которое простирало свои ветви далеко в сад тёти Эльсбет, и читала. Каждую осень она и дядя Курт ворчали из-за листвы, падающей на их территорию, но сливы с этих веток, разумеется, собирали и ели.

– Ах, скорее бы наступил вечер! – воскликнула Эстер и бросила свою книгу на газон. – Я так волнуюсь, что у меня мурашки в животе!

– Пустые слова. – Потилла спрыгнула с руки Артура в высокую некошеную траву. – Ох уж это ваше безрассудное человеческое нетерпение!

Артур вообще ничего не сказал. Его запас мужества был полностью израсходован минувшей ночью.

– Магистр Артур! – с укоризной сказала Потилла. – Не стойте же столбом, поведайте вашей подруге о ночных событиях, чтобы она поняла, какие опасности нам грозят.

– Что такое? Что произошло? – удивилась Эстер.

– Ах, опять эти близнецы! – Артур сел в гамак рядом с ней.

По другую сторону от живой изгороди послышались какие-то шорохи.

– Что это? – забеспокоился Артур.

– Ничего. Какая-то птица, – отмахнулась Эстер. – Рассказывай уже!

– Если это птица, то уж очень крупная! – заметил Артур и недоверчиво прислушался, но всё было тихо.

И он рассказал – о похищении и освобождении, об одичавших игрушках и онемевших близнецах. Эстер слушала и не могла надивиться.

– О, ну почему меня там не было с вами! – сожалела она. – Хотела бы я взглянуть на их глупые рожи!

Тут снова раздался шорох. На сей раз прямо у них над головой. Но когда Артур испуганно глянул вверх, в ветвях увидел лишь стрекочущую сороку. Немного помедлив, она спорхнула вниз и приземлилась в траву рядом с Потиллой. Фея, опустив голову, слушала её щебет. Когда птица снова улетела в сторону леса, она молча проводила её взглядом.

Артур и Эстер выжидательно смотрели на фею.

– Дикие кабаны в полночь будут ждать нас на краю леса и отнесут на спинах к холму, – сказала Потилла. – Нам троим лучше всего встретиться здесь незадолго до полуночи. – Она озабоченно покачала головой. – А новости из леса нехорошие. Деревья растут не по дням, а по часам, и с них облетают листья, как будто уже наступила осень. В воздухе стоит запах прели и гниения… Может быть, ваше нетерпение было не таким уж и безрассудным, Эстер Волшебноволосая. – Фея гневно топнула ножкой. Её платье стало чёрным, словно перья сороки. – Ну, он пожалеет об этом! Не будь я Потилла, королева фей, этот захватчик проклянёт тот день, в который заявился в наш лес!

– А что ты с ним сделаешь? – спросила Эстер. – Ты хочешь его заколдовать? Превратить в жабу или вроде того?

Потилла не ответила.

– Если нам удастся прогнать этого типа, – сказал Артур, – и вы сможете вернуться в свой холм, то лес снова придёт в порядок?

Потилла печально покачала головой:

– Нет, магистр Артур. Такие раны заживают медленно. И делают лес беззащитным от других напастей. Я не знаю…

Страшный треск перебил её. Тут же послышался двухголосый вскрик, глухой удар – и лёгкий стон. Неспелые сливы посыпались на головы Артура и Эстер. Они бросились к живой изгороди и увидели, как по соседнему участку улепётывали, прихрамывая, две хорошо знакомые фигуры.

– Твои кузены! – возмущённо воскликнула Эстер. – О, проклятье!

– Так я и знал, – мрачно сказал Артур. – Ну вот так я и знал!

– Этот дуплинг становится назойливым! – сердито произнесла Потилла, гневно уперев руки в бока. – Теперь вы наконец видите, магистр Артур, как я была права в предостережении? Моё ночное колдовство не произвело на это чудище никакого впечатления!

– Они наверняка всё подслушали! – простонал Артур. – Что же нам теперь делать?

– А что делать? – Потилла метала сердитые взгляды. – Всё остаётся как договорились. А этому дуплингу я бы не советовала впредь так злить меня! Иначе ему придётся иметь дело кое с чем посерьёзнее, чем с парой взбесившихся игрушечных машинок!

Ровно в час дня Артур сидел за обеденным столом тёти Эльсбет. В конце концов, он не хотел поссориться с ней именно сегодня. Бруно и Бен пребывали в превосходном настроении. Они дурачились, с аппетитом поглощая картофельные кнедлики, и называли его «магистр Артур». Это могло означать только одно.

– Эй, магистр Артур, ещё один кнедлик?… Ещё стаканчик сока, магистр Артур?

Это было невыносимо. Артур улыбался, стиснув зубы, и мысленно желал обоим провалиться в преисподнюю.

Только тётя Эльсбет была довольна.

– Ну наконец-то вы не сидите больше за едой с мрачными минами! – сказала она. – А не хотите сегодня после обеда поиграть вместе в какую-нибудь хорошую игру?

– Отличная идея, мама! – встрепенулись близнецы и послали Артуру через стол самую широкую из своих акульих улыбок.

Картофельный кнедлик застрял у него в горле. Однако идея была неплохая. Может, благодаря игре он сумеет вызнать у них, что они успели подслушать.

После двух партий в «Злодеяние», которые Артур выиграл при помощи Потиллы, весёлое настроение его кузенов немного угасло.

– Не вы ли это, случайно, забирались сегодня на большую сливу? – спросил Артур как бы между прочим.

Оба насторожились.

– Да мы постоянно на неё лазаем, – сказал один. – Не то что ты. У тебя-то голова закружится и на ящике для фруктов.

Громкий смех. Они всегда находили собственные шутки очень смешными.

Уши Артура покраснели от злости.

– Я просто хочу вас предостеречь, – сказал он. – Забудьте всё, что услышали во время вашего лазанья. Это дело вас не касается.