Фейерверк в пробирке - Валерий Гусев

Но с недавних пор все секретные разговоры велись на лестнице – мама категорически запретила курить в квартире.

– У меня тут цветы, а вы их обкуриваете.

– Цветы жизни? – с улыбкой спрашивал папа, имея в виду нас с Алешкой.

– Эти? – мама кивала в нашу сторону. – Эти уже не цветы, эти уже ягодки!

– Те еще! – согласился папа.

– А у меня на подоконнике – резеда японская и герань китайская. Они дыма не выносят.

И папа теперь выходил с пепельницей на лестницу. Ну, мы и к этому быстро приспособились.

Как только к папе зашел участковый, Алешка вскочил:

– Ой, мам! Я совсем забыл, нужно Ване Сережкину задание по русскому передать. Он опять заболел. Пошли, Дим.

Этот Ванечка Сережкин – очень надежный малыш, просто находка. Они с Алешкой дружат с самого раннего детства. И если наш Алешка уже тогда был озорной и быстрый, то Ваня уже тогда был неторопливый и основательный. И очень вежливый. Он даже ко мне обращается на «вы». Однажды я столкнулся с ним возле лифта. Он поднял на меня свои голубые задумчивые глаза и спросил: «Как вы думаете, кто больше – слон или океан? – Еще подумал и так же серьезно сделал вывод: – Я все-таки полагаю, что океан. Ведь слон такой маленький».

Сначала я чуть не рассмеялся, а потом, подумав, согласился с ним. Действительно, по сравнению с океаном слон «такой маленький». Просто крохотный.

Такой вот умный и своеобразный мальчуган. Наверное, это еще потому, что Ваня начал читать с трех лет и до сих пор предпочитает классическую английскую литературу прошлых веков. И совершенно не случайно он получил в нашей семье прозвище Полковник.

Это произошло в день Алешкиного рождения, кажется, еще когда они с Ваней учились в первом классе. Мама созвала всех Алешкиных друзей, и в нашей квартире «стоял вверх дном дым коромыслом». Папа был тогда в командировке, а мы с мамой спрятались на кухне.

И вдруг в Алешкиной комнате наступила тишина. Мы испугались. Мне даже подумалось, что вся эта звонко щебечущая стая первоклассников неожиданно поднялась на крыло, вылетела в окно и скрылась среди деревьев нашего парка.

Я тихонько подкрался к двери и осторожно заглянул в комнату.

Но все было в порядке. Разграбленный стол с угощеньем, разбросанные повсюду игры и игрушки, поваленные стулья и чья-то курточка, висящая на люстре. И тишина.

Все пацаны сидели на полу, распахнув рты и растопырив уши, а Ваня Сережкин восседал в кресле, будто у камина, и неторопливо вел какой-то таинственный рассказ:

– …И тогда полковник Допкинс решил, несмотря на опасность, тщательно осмотреть весь замок, от подвалов до чердака. Он взял с каминной полки подсвечник и, сунув за пояс свой верный пистолет…

Я прикрыл дверь.

С той поры мы стали называть Сережкина Полковником. И это прозвище ему очень подошло. Он был кругленький, крепкий, не по возрасту важный и основательный, с румяными щеками и задумчивым взглядом голубых глаз. Папа как-то сказал с улыбкой, что наш Сережкин похож на Конан Дойла в детстве, ему только пышных усов не хватает. Не знаю, конечно, были ли у Конан Дойла пышные усы в детстве, но что-то общее в их внешности, несомненно, есть.

Так что мы с Алешкой живем и трудимся под командой двух полковников (это папа и Семен Михалыч), а третий полковник у нас в запасе, для трудной минуты.

Полковник-3 очень надежный человек. Если что-то обещает, то обязательно сделает. И не только с буквальной точностью, не только точно в срок, но и с предельной вежливостью. Настоящий, словом, полковник.

Для нас он просто находка…

…Так, Ване Сережкину, Полковнику, нужно занести задание по русскому. Технология у нас отработана. Мы выскакивали из квартиры, вызывали лифт, поднимались на двенадцатый этаж, а потом на цыпочках спускались вниз, на четвертый. Как вы понимаете, наша квартира – на третьем. Алешка в таком случае не забывал захватить из дома пару яблок или сникерсов – для постоянно больного Сережкина. Так что мы устраивались на подоконнике четвертого этажа с большим комфортом. И в окно можно смотреть, и разговор хорошо слышно, и с яблоками не скучно. Так и в этот раз.

– Сергей Александрович, – сказал участковый вполголоса. – Есть сведения, что в нашем районе какой-то негодяй наркоту варит.

– Откуда сведения?

– Агентурные, надежные.

– Надо разрабатывать тему. Активно.

– Неувязка небольшая. Мой самый лучший агент, Ворон, в больницу попал. С воспалением легких. Типичное заболевание для этого контингента. Но самое главное, Сергей Александрович, есть сведения, что основные препараты поступают из-за границы. Я потому к вам и обратился. Тем более что наркотик, по непроверенным данным, какой-то особенный.

– А именно? – спросил папа.

– Ну… может, это фантазии. Но вроде бы при его применении человек становится, как бы сказать, управляемым.

– Хорошо, проверим по нашим каналам. – Папа помолчал. – А не основные препараты? Они откуда?

– В том-то и дело, что этот неосновной препарат свободно продается в наших аптеках. Это очень распространенное обычное лекарство. От насморка. И производится оно только у нас.

– Ладно, я дам вам в помощь двух своих ребят, а вы постарайтесь разобраться с отечественным препаратом.

– Спасибо, Сергей Александрович. Всего доброго.

Мы, конечно, не сразу пошли домой – зачем вызывать лишние подозрения? Посидели, поглазели в окошко.

– Сережкин идет, – сказал Алешка. – Мороженое ест. Весь из себя больной ангиной, – он засмеялся.

А зря!

Через минуту загудел лифт и остановился на нашем этаже. Раздался звонок в нашу дверь. И знакомый голос Сережкина:

– Здравствуйте, Алеша дома?

– Нет, Ванечка, – ответила мама. – Он пошел навестить своего одноклассника Ваню Сережкина. Знаешь такого? Он тяжело болен ангиной. Ему мороженое нельзя есть.

Голос мамы постепенно креп, набирал силу. В обычных словах звучало: «Ну сейчас вам будет, ягодки мои! Те еще ягодки!»

Но мама недооценивает наших друзей. Среди них дураков нет.

– Ах, как жаль! – сказал печально Сережкин. – Я как раз от врача иду. Наверное, Алеша меня дома дожидается. Спасибо, до свидания. Только не говорите, пожалуйста, моей маме, что я мороженое без разрешения ел. Я вас очень прошу, горло у меня уже прошло.

Сережкин, хотя и умница, он еще и очень вежливый.

Дверь захлопнулась, Сережкин вызвал лифт, Алешка свесился через перила, окликнул его и показал большой палец.

– Предупреждать нужно, – проворчал Сережкин. – Пожалуйста.

Мы выждали еще сколько положено и пошли домой. Алешка не дал маме рта раскрыть, затараторил:

– Извини, мамочка, задержались. Сережкин в поликлинику ходил, мы его подождали. Хочешь, Дима посуду помоет? Или в магазин сходит?