Салон недобрых услуг - Валерий Гусев

– Уже! – крикнул Алешка с лестничной площадки. – Два раза!

Я смахнул кое-где пыль, на самых видных местах, подровнял безделушки и книги на полках, покидал в стенку всякие другие лишние вещи, вышел в прихожую и запихнул кроссовки подальше под тумбочку. Уже в который раз. У меня такое впечатление, будто они сами оттуда выползают. С распахнутыми голодными ртами. Не даром же в таких случаях говорят: каши просят.

В общем, порядок я навел и немного подумал: а кто же такой этот Рябчик? Что за курящая птичка?

Но додуматься не успел: вернулся Алешка. И с порога:

– Догадался? – И успокоил: – Бывает. Думай дальше. – И понес на кухню свою покупку к чаю.

– Сообразил! – донесся из кухни сердитый мамин голос. – Догадался!

– Она их обожает, мам! Я сам видел. Она на них выросла.

– Хорошо, что я пирожков напекла! Ничего тебе поручить нельзя!

– Поручи мне еще чаю попить. С пирожками. Я справлюсь.

Мама засмеялась и прогнала его с кухни.

Мариша, Аркаша и папа приехали вместе. Аркаша преподнес маме букет цветов в таком… ну, как бы сказать… вроде как бы в разноцветном абажуре или в фартуке и стопку пакетов с колготками.

– Он меня этими колготками завалил, – пожаловалась Мариша. – У меня и ног-то столько нет.

На этот раз она была не в шортах и не босиком. На ней были туфли и очень небольшое платье. Аркаша и наш Алешка были в бабочках. В черный и красный горошек.

Мариша была у нас в первый раз и с интересом осматривалась.

– Сколько у вас книжек, – сказала она. И похвалилась: – А у меня на даче тоже будут книжки. На третьем этаже, как бы библиотека.

– Ты к тому времени как бы и читать научишься, – улыбнулся Аркаша.

Мариша не обиделась, а звонко, на свой манер, рассмеялась. А мама ее поддержала:

– Красивым женщинам это необязательно, да, Марина?

И папа их тоже поддержал:

– Конечно. Главное, чтобы «книжки» с картинками были.

– И с большими буквами, – добавил Алешка. И получил мамин строгий взгляд.

Потом мы все сели за стол, и мама начала нас угощать. Особенно Маришу и Аркашу. Аркаша яростно наворачивал за троих. А Мариша за троих голодала.

– Это мне нельзя, это тоже. Это я боюсь. От этого плохо сплю…

– Чем же вы питаетесь, бедненькая? – посочувствовала мама.

– Крякерами, – подсказал Алешка. – Из Испании.

Мама встала и нерешительно произнесла:

– Крекеры у меня есть, Алешка купил. Но они не из Испании. Они из «Копейки». А чай вам можно?

– «Липтон» можно. Чуть-чуть.

Зато Аркаша не терялся. Пирожки метал в распахнутую пасть только так, веером. А потом еще и спросил:

– А в вашем гостеприимном доме борщи водятся?

– Вообще-то, водятся, – сказала мама. – Но сегодня водится куриная лапша.

– Я ее тоже обожаю, – признался Аркаша. – Я от нее не откажусь. Только вы мне пообещайте позвонить, когда в вашем гостеприимном доме заведется тарелочка борща. Или две.

Наконец он откинулся на спинку стула и перевел дух.

– Первый раз за многие годы нормально поел. А то все гамбургеры, всякие фуды и фасты.

– Да ты почти каждый день в ресторане ужинаешь, – сказала Мариша.

– Ужинаю. Но зато каждую ночь у меня от этих ужинов изжога.

– Ага! – выдала Мариша. – Он всю ночь икает.

– Зато не храпит, – вежливо вставила мама.

– Когда икает, не храпит, – кивнула Мариша.

– Зато когда храпит, то не икает, – догадался Алешка.

– Приятного всем аппетита, – сказал папа. – Нашли тему.

Они с Аркашей выпили еще коньяка и ушли в кабинет курить. А мы остались развлекать Маришу. Но сначала это было трудно. Потому что в прихожей, где она оставила свою сумочку, творилось безобразие, внутри сумочки без конца бесились мобильники.

Мариша принесла сумку в комнату, вывалила трубки на стол и стала методично их отключать. Кроме одной – красненькой. Но она, слава богу, все время молчала.

Маме развлекать Маришу было трудно. Обычно женщины за столом говорят о прическах, о рецептах салатов и жалуются на своих мужей, когда те выходят покурить.

Салаты Маришу не интересовали, свою прическу она заменила разными париками. Мама на своего мужа никогда не жаловалась. Поэтому Марише осталась одна тема: Аркаша. Мариша щебетала, мама с сочувствием кивала и изо всех сил сжимала зубы, чтобы не зевнуть.

– Нет, он, вообще-то, как бы хороший. Где-то, типа того, заботливый. Но все время как бы на работе. Нет, я, вообще-то, как бы не скучаю, некогда: собой занимаюсь, Маргошей, по бутикам бегаю. Но ведь иногда и мужем надо где-нибудь похвалиться. Я права?..

Мне было скучно. Я повернулся к Алешке и сильно удивился: ему скучно не было. Он не сводил глаз с Мариши, с ее дергавшего кончиком носа. Он слушал так, будто ожидал узнать что-то очень важное в этой пустой болтовне.

– …И я как бы думаю, бизнесом заняться, что ли? Королева из меня не очень получилась, не дальше района. Здесь у вас таких королев как бы целое стадо. Думаю дело свое открыть. Ни от кого не зависеть. Сама себе хозяйка. Все штучки баксиков – мои, делиться не надо. Надоело у Кашки выпрашивать.

– Да, – сказала мама, – бизнес – это здорово. – И больше не нашла, что сказать.

А Марише этого и не надо. Ей надо самой говорить, чтобы ее слушали.

– …Я как бы все придумываю – где бы для начала деньжат срубить. Кашка не даст, не твое дело, скажет. Но я все равно по-своему сделаю. Я уже попробовала, да как бы не получилось, опыта, типа того, маловато…

И вот тут-то мне показалось, что Мариша спохватилась. Поняла, что сболтнула лишнее. Она одним щелчком захлопнула свой болтливый ротик, похлопала ресницами и переключилась на другую программу:

– Детишки у вас клевые. И где вы таких взяли?

– Детишки нормальные. – Мама улыбнулась. – Во всяком случае, скучать не дают.

– Да и мой тоже… такой бандит.

– У вас разве есть дети, Мариша? Я не знала.

– Еще чего! Дети! Я для себя немного пожить хочу, лет до пятидесяти. Это я про брательника своего. Он на годик постарше вашего Алешки, а уже курит и… – Она придвинулась к маме и громко шепнула ей в покрасневшее ухо: – И ругается, паршивец, как бы по-черному. Но мы с ним дружим, мы с ним вместе…

– Вместе ругаетесь? – спросил Алешка. – И курите?

– Алексей! – прикрикнула мама. – Вот видите, совершенно неуправляемая личность.

А Мариша звенела своим смехом на всю комнату. Так звенела, что даже папа с Аркашей выглянули из кабинета.