Энн из Зелёных Крыш - Люси Мод Монтгомери

Марилла посмотрела на неё с ужасом и удивлением.

– Почему, Энн, что ты имеешь в виду? Разве тебя не учили молиться? Бог хочет, чтобы маленькие девочки всегда читали молитвы. Разве ты не знаешь, кто такой Бог, Энн?

– Бог есть Дух, бесконечный, вечный и неизменный в своем проявлении мудрости, силы, святости, справедливости, добра и истины, – ответила Энн быстро и бойко.

Марилла вздохнула с облегчением.

– Ну хоть что-то ты знаешь, слава Богу! Ты не совсем язычница. Где ты этому научилась?

– В воскресной школе при детском доме. Нас заставили учить весь катехизис. Мне это очень нравилось. Что-то есть великолепное в этих словах: «Бесконечный, вечный и неизменный». Разве это не величественно звучит? Как будто играет большой орган. Я думаю, нельзя назвать это поэзией, но звучит похоже, не так ли?

– Мы не говорим о поэзии, Энн. Мы говорим о чтении молитвы. Разве ты не знаешь, что это плохо – не молиться каждый вечер? Боюсь, ты очень плохая маленькая девочка.

– Легче быть плохим, чем хорошим, если у тебя рыжие волосы, – сказала Энн печально. – Люди, у которых волосы не рыжие, не знают, как это ужасно. Миссис Томас сказала мне, что Бог специально сделал мои волосы рыжими, и с тех пор я никогда не думала о Нем. И вообще, я всегда слишком уставала по вечерам, чтобы ещё беспокоиться о молитве. От людей, которые должны ухаживать за близнецами, нельзя требовать ещё и молитвы. Скажите честно, разве вы так не думаете?

Марилла решила, что религиозное обучение Энн нужно начинать сразу. Очевидно, что нельзя терять ни минуты.

– Ты должна читать молитвы, пока находишься под моей крышей, Энн.

– Ну, конечно, если вы хотите, я буду, – согласилась Энн весело. – Я хотела бы сделать что-нибудь, чтобы вам было приятно. Но вы должны сказать мне, что нужно делать. После того, как я лягу в постель, я придумаю по-настоящему хорошую молитву, которую буду всегда читать на ночь. Я считаю, что это будет довольно интересно.

– Ты должна встать на колени, – сказала Марилла смущенно.

Энн опустилась на колени рядом с Мариллой и посмотрела серьезно на неё.

– Почему люди должны вставать на колени, чтобы помолиться? Если бы я действительно хотела молиться, я вам скажу, что бы я сделала. Я бы пошла одна в широкое поле или в тёмный лес, и посмотрела бы на небо – высокое-превысокое – на это прекрасное голубое бесконечное небо. А потом я просто почувствовала бы молитву. Ну, я готова. Что мне говорить?

Марилла чувствовала себя очень неловко. Она хотела сначала обучить Энн классической детской молитве: «Боже, я на ночь ложусь…» Но, как уже было сказано, у неё были проблески чувства юмора – которые выражались в способности понять, что и когда уместно; и вдруг ей пришло в голову, что это простая наивная молитва, подходящая для малюток в белых ночных рубашках, устроившихся на материнских коленях, но которая совсем не подходит для этой веснушчатой девочки, которая ничего не знает о Божьей любви и не ищет её, так как никогда не ощущала любви человеческой.

– Ты достаточно взрослая, чтобы молиться сама, Энн, – сказала она, наконец. – Просто поблагодари Бога за его благодеяния и проси Его смиренно о том, чего хочешь.

– Ну, я сделаю все возможное, – пообещала Энн, уткнувшись лицом в колени Мариллы. – Милостивый Отец Небесный – так обычно говорят священники в церкви, поэтому я думаю, что это подойдёт и для личной молитвы, не так ли? – прервалась она, подняв голову на мгновение.

– Милостивый Отец Небесный, я благодарю Тебя за Белую Дорогу Восхищения и Озеро Мерцающих Вод, и Симпатяшку, и Снежную Королеву. Я действительно очень благодарна за них. И это все благодеяния, о которых я могу вспомнить, чтобы поблагодарить Тебя. Что касается моих желаний – они так многочисленны, что это займет много времени, чтобы перечислить их, так что я упомяну только два наиболее важных. Пожалуйста, дай мне остаться в Зеленых крышах и, пожалуйста, сделай меня красивой, когда я вырасту. С уважением, Энн Ширли.

– Ну как, я сделала все правильно? – спросила она нетерпеливо, вставая с колен. – Я могла бы сделать это намного интереснее, если бы у меня было больше времени, чтобы подумать.

Марилла сохранила невозмутимость только благодаря тому, что понимала– это не пренебрежение, а просто духовное невежество со стороны Энн явилось причиной этой необыкновенной молитвы. Она уложила ребенка в постель, мысленно поклявшись, что научит девочку молитве на следующий день, и уже выходила из комнаты со свечой, когда Энн позвала ее обратно.

– Я просто подумала сейчас, что надо было сказать «Аминь» вместо «с уважением», да? Так говорят священники, я забыла об этом, но я чувствовала, что молитва должна быть закончена, так что я придумала своё окончание. Как вы думаете, это очень важно?

– Нет – я не думаю так, – сказала Марилла. – А теперь ложись спать, как хороший ребенок. Спокойной ночи.

– Сегодня я могу сказать «Спокойной ночи» с чистой совестью, – сказала Энн, устраиваясь поудобнее среди своих подушек.

Марилла спустилась на кухню, поставила свечу на стол, и посмотрела на Мэтью.

– Мэтью Касберт, самое время заняться воспитанием этого ребенка. Она настоящая язычница. Можешь ли ты поверить, что она никогда в жизни не читала молитв? Я пошлю ее к пастору завтра и попрошу дать ей детский Молитвенник, вот что я сделаю. И она должна ходить в Воскресную школу, как только я найду подходящую одежду для нее. Я вижу, что у меня будет много забот. Но ничего в этом мире не даётся легко. У меня и так была достаточно спокойная жизнь до сих пор, но мое время наконец пришло, и я приложу все усилия, чтобы справиться с этим.