Тайна отеля «Зимний дом» - Бен Гутерсон

Более того, здесь было очень много народу. Люди разговаривали, смеялись или тихо сидели и смотрели через высокие окна на утреннее небо. Это было похоже на время перед концертом, когда оркестр ещё настраивается, а публика ищет свои места. То же самое происходило в столовой: ощущение готовности и возбуждения, как будто что-то интересное и приятное вот-вот должно случиться, и от этого у всех поднимается настроение.

Элизабет посмотрела на стол справа от себя. Он был уже занят. Казалось, там сидела одна большая семья: дедушка, бабушка, папа, мама и четверо детей, которые смеялись и разговаривали друг с другом. Она подумала, что, если бы там нашлось свободное место, можно было бы присоединиться к ним.

Раздался звон колокольчиков. Элизабет увидела ещё один стол, возле которого оставалась пара свободных мест, и села. Все вокруг тоже начали садиться, словно по команде, и через минуту в зале уже не осталось ни одного стоящего. Элизабет понравилось, что её место оказалось ближе к задней двери; она считала, что сесть впереди у камина будет неправильно. Там находилась кафедра и длинный стол, за которым расположилось несколько человек очень важного вида. Норбридж Фоллс был среди них. Элизабет огляделась в поисках мужчины и женщины в чёрном, но их нигде не было видно.

– Мне нравится сидеть позади, потому что можно быстро уйти, когда ты поел, – сказал кто-то рядом с ней.

Ещё секунду назад этот стул был свободен. Элизабет повернулась и увидела мальчика примерно своего возраста. На столе перед ним лежал ноутбук. Сам мальчик был одет в коричневые вельветовые брюки и шерстяную рубашку, которая была ему велика. Волосы у него были чёрные, глаза карие, а оправа очков больше и толще, чем у очков Элизабет.

– Я села на ближайшее место, какое увидела, – объяснила Элизабет.

Она слегка смутилась. Она не помнила, чтобы когда-либо с ней просто так заговаривал мальчик.

– Ты только недавно приехала? – спросил он. – Кажется, я тебя раньше не видел.

Он поднял руку, как будто хотел приветствовать её издалека.

– Кстати, меня зовут Фредди.

– Я Элизабет, – сказала она. – Я приехала вчера.

Она обежала глазами сидящих за их столом взрослых. Каждый из них разговаривал с соседом и, кажется, не замечал двоих детей.

– Это стол твоих родителей? – тихо спросила она.

– Нет, – ответил Фредди, – они уехали на праздники в Европу. Они отправляют меня сюда уже третий год, и мне это нравится. Я бы не отказался остаться жить в «Зимнем доме».

– А я тоже самостоятельно, – ответила Элизабет, которая немного удивилась, узнав, что мальчик находится в точно такой же ситуации. – Меня сюда отправили тётя и дядя. Я с ними живу – в Дрире. Это такой маленький город, там находится наше место жительства.

Ей нравилось выражение «место жительства».

Фредди закрыл глаза и замолчал. Казалось, то ли он что-то считает про себя, то ли он что-то забыл и теперь пытается вспомнить. Он открыл глаза.

– Жительства, – сказал он. – Это слово можно превратить в «истлевать».

Элизабет почувствовала, что её сердце упало.

– Ты шутишь.

– Я серьёзно. Надо только выбросить «ж».

– Я знаю! – воскликнула она в восторге. – Я хотела сказать, ты тоже решаешь анаграммы!

– Всё время. У меня мозг включается сам и делает это автоматически.

– Ты знаешь, что «водопад» можно превратить…

– В «подвода». Конечно, знаю. А как насчёт «стационар» и «соратница»?

Элизабет засмеялась, отчасти потому, что ей было весело, а отчасти потому, что её удивила неожиданная встреча с человеком, который, как и она, любил анаграммы.

– Моё полное имя Элизабет Летин, – сказала она. – Не очень подходит для анаграммирования. Самое удачное, что мне удалось придумать – Элза Либетенит.

Теперь пришла очередь Фредди рассмеяться.

– Фосфат! Лучше, чем у меня. Меня зовут Фредерик Нок, это переворачивается во «фрик-корнеед».

– Хорошая анаграмма, – сказала Элизабет. – Я всё время делаю перебуквицы. Я читала «Лабиринт Минотавра» и сразу мысленно перевернула «минотавр» в «норматив».

– «Лабиринт норматива», – сказал Фредди. – Мне нравится.

Фредди указал на её книжку.

– Любишь читать?

– Всё время читаю, – ответила Элизабет. – Очень люблю книги.

Она кивнула на его ноутбук.

– А ты любишь компьютеры?

Фредди поправил очки.

– Дело в том, что владелец отеля пригласил меня поработать над одним проектом, и я подбираю материал. Я пытаюсь найти способ использовать ореховую скорлупу, которой очень много выбрасывается на Кухне Сладостей, в качестве горючего. Тогда она пригодится местным жителям. Смотри, её можно спрессовать…

– Подожди, – сказала Элизабет и наклонилась поближе, – владелец – это Норбридж Фоллс?

Фредди кивнул.

– Ты для него делаешь этот проект?

– Каждый год он задаёт мне новую задачу.

– Потрясающе, – сказала Элизабет. Она была искренне впечатлена.

– Проект, над которым я работаю сейчас, я назвал «Ореховый Чудорбан». Сейчас я высчитываю, сколько клея нужно добавить, чтобы скорлупки не рассыпались и не сгорали слишком быстро. И, возможно, удастся всё это автоматизировать.

Элизабет никогда не слышала, чтобы её одноклассники говорили «автоматизировать».

– Видишь? – сказал Фредди. Он поднял ноутбук. К днищу был приклеен клочок бумаги со словами:

МРАК-БРАК-БРУС-ТРУС-ТРОС-ТРОН-УРОН-УРОК-СРОК-СТОК-СТОН-СТАН-СТАЯ-СВАЯ-СВАТ-СВЕТ.

– Вот этим я и занимаюсь. Ищу горючее в ореховой скорлупе, превращаю темноту и холод в свет и тепло.

– Метаграмма! – воскликнула Элизабет. Она посмотрела на взрослых, не побеспокоил ли их её крик. Но в зале было шумно, и, казалось, никто не обратил внимания на её восторг.

– Я тоже их люблю.

Как-то в журнале ей попалась статья о метаграммах, о том, как превратить «день» в «ночь». Тема её зацепила.

– Это было непросто придумать, – сказал Фредди.

– У тебя четырнадцать промежуточных слов, – сказала Элизабет. – А моё любимое – миг-мир-пир-пар-бар-бас-бес-вес-век. Был миг, стал век!

– Очень хорошо! – сказал Фредди и поставил ноутбук на стол.

Она тихо засмеялась.

– Сколько ты уже здесь?

– Неделю, – ответил Фредди. – А уезжаю пятого.

– Как и я.

– Норбридж иногда смотрит, как у меня идут дела, но большую часть времени я делаю, что хочу.

Человек в красном костюме встал перед камином и громко объявил: