Дневник Слабака - Джефф Кинни

Сегодня большая премьера «Волшебника из страны Оз». Первый признак того, что не всё идет, как хотелось бы, появился задолго до начала спектакля.

Я выглядывал из-за занавеса – посмотреть, сколько народу пришло на спектакль, и угадайте кто стоял перед сценой? Мой брат Родрик в фальш-галстуке на пристёжке.

Должно быть, он пронюхал, что я буду петь, и не смог упустить шанс насладиться моим позором.

Спектакль должен был начаться в восемь вечера, но его отложили, так как у Родни Джеймса началась паническая боязнь сцены.

Ну кто бы мог подумать, что чувака, вся работа которого сводилась к тому, чтобы просто посидеть на сцене в роли Куста, будет прямо тошнить от страха! Но Родни и пошевелиться не мог, так что в итоге его мама утащила его прочь со сцены.

Спектакль наконец-то начался в 20:30. Как я и говорил, никто не знал своих слов, но миссис Нортон пока спасала положение музыкой.

Тот парень, который играл Тотошку, притащил на сцену табурет и стопку комиксов. Не думаю, что это идеально дополнило его образ собаки.

Когда пришло время для нашей сцены в лесу, я и другие парни-ДЕРЕВЬЯ прыгнули на свои места. Занавес поднялся – и тут я услышал голос Мэнни.

Ну, круто. Пять лет я скрывал это прозвище – и вот теперь в один миг всё пропало. Меня весь город теперь будет дразнить! Я прямо кожей чувствовал на себе взгляды трёхсот человек из зала.

Я быстро сымпровизировал и перевёл стрелки на Арчи Келли.

Но самый большой кошмар был ещё вперёди. Когда миссис Нортон заиграла вступление к песне «Здравствуй, Дерево», мой желудок совершил сальто.

Я посмотрел в зал. Брат Родрик держал в руках видеокамеру.

Я понимал, что если я спою перед видеокамерой, то Родрик будет шантажировать меня этой записью до конца моей жизни.

Я не успел придумать, что делать, поэтому, когда пришло время петь, я просто не раскрыл рта.

Пару первых секунд всё было отлично. Я понял, что если не буду петь, то и шантажировать меня будет нечем. Запись Родрика не будет довлеть надо мной, и всё выйдет как надо. Но тут мои коллеги-Деревья заметили, что я молчу.

Наверное, они подумали, что, раз я молчу, я знаю что-то такое, чего не знают они, и тоже перестали петь.

И вот мы все трое стоим и молчим. Миссис Нортон решила, что мы забыли слова: она бросила своё пианино, подбежала к краю сцены и стала на весь зал ШЕПТАТЬ нам слова.

Песня-то всего трёхминутная, но мне казалось, что она длится уже часа полтора. Я просто молился на занавес, чтобы он поскорей упал и мы могли спрыгнуть со сцены.

И вот тогда я заметил Пэтти Фаррел – она ждала у кулис своего выхода. Если бы взглядом можно было убить, то мы, три Дерева, уже давно были б мертвы. Похоже, она решила, что мы саботируем её успех и снижаем ей шансы попасть на Бродвей или куда там хотят попасть звёзды мюзиклов.

Так что Пэтти, по сути, сама напомнила мне, зачем я ввязался во всю эту ерунду с Деревьями.

Ясный пень, что другие Деревья тоже стали кидаться яблоками. По-моему, даже Тотошка не удержался.

Кто-то сбил с Пэтти очки, и одно из стёкол разбилось. Это был конец представления: без очков Пэтти и на два метра ничего не увидит. Так что миссис Нортон пришлось быстренько закончить спектакль.

А потом мы пошли домой вместе – я и вся моя семья. Мама держала в руках букет цветов – думаю, она купила его для меня. Но вместо этого она сунула его в ближайшую мусорку.