Потерянный мальчишка - Кристина Генри

– Ты мне приказывать не будешь! – заявил Щипок.

– Тогда можешь убираться, – сказал я. – Иди и живи с пиратами. Посмотри, каково тебе там будет.

– Попробуй, заставь меня! – нахально ухмыльнулся Щипок. Лицо у него было заляпано кровью из носа, левая скула при разговоре отъезжала в сторону. Он должен был весь кипеть, чтобы огрызаться на меня при всем этом. – Посмотрю, как это у тебя получится, пока ты изображаешь из себя няньку.

Чарли был тут совершенно ни при чем, и я не собирался позволять этому новичку его втягивать.

– Я тебя одной рукой прибить могу, – сказал я, и дал Щипку увидеть это в моем взгляде.

– Правда можешь? – шепнул Чарли мне в ухо.

Я отрывисто кивнул, ожидая, что теперь Чарли будет меня бояться. А вместо этого он крепче обхватил меня за шею, будто теперь уверился, что я такой сильный, что смогу о нем заботиться, уберечь его от всего плохого. И это было именно так.

Щипок наблюдал за мной: его подлые глазенки перебегали с моего лица на голову Чарли, лежащую у меня на плече. Я видел, как он что-то придумывает – что мне совсем не понравилось бы.

И все это происходило, пока Питер смотрел и ждал у затухающих углей костра. Косые лучи солнца с каждой минутой становились все длиннее и длиннее. Мне не слишком-то хотелось отправляться следом за остальными в темноте.

– Не лезь к другим мальчишкам и делай, что тебе говорят, – сказал я Щипку. – Иначе пожалеешь.

С этим я отвернулся: он был из тех, кто выучивает урок только после хороших ударов, так что не было смысла стоять и обмениваться с ним словами до ночи.

– Ну что, теперь можем идти в набег? – спросил Питер нараспев, прыгая вокруг меня, словно малыш, выпрашивающий у отца конфетку. – Если мы не догоним остальных, без тебя их сожрут Многоглазы.

– Кивок и Туман о них позаботятся, – спокойно сказал я, хоть в душе и был с ним согласен. Кивок и Туман могли исполнять приказы, но частенько увлекались собственными делами и толком о других не заботились. – И потом все остановятся на ночевку в пещере, не доходя до полей.

– Ну, так идем! – воскликнул Питер и убежал в лес за остальными.

Щипок встал на ноги. Выглядел он отвратительно и пошатывался. Мне хотелось, чтобы по дороге он сорвался со скалы или забрел медведю в пасть, избавив меня от новых проблем, потому что он уставился на меня взглядом, обещавшим эти проблемы.

– Так ты идешь? – прикрикнул я на него.

Он не ответил мне, но пошел за Питером.

Чарли поднял голову, чтобы проводить старшего мальчишку взглядом.

– Может, он заблудится, – прошептал он с надеждой.

– Может и да, – согласился я, взъерошив ему волосы. – Тебе Щипок не нравится, да?

– Он хотел отнять у Дела еду, – ответил Чарли. Я поставил его на землю. Он тут же ухватился за мою куртку, и мы пошли к тропинке за остальными. – Он бы и мою съел, если бы ты не был рядом.

Он понял это инстинктивно – понял, что раз он маленький, всегда найдутся те, кто захочет использовать против него свой рост.

Щипок с Питером не сильно нас опередили, а мне не хотелось, чтобы мы шли вчетвером, словно дружная семейка.

– Хочешь, я тебе кое-что покажу, Чарли?

– Что? – спросил он.

– Короткий путь, – ответил я.

– Короткий путь куда?

– Я знаю, где они остановятся ночевать, – объяснил я. – Да и вообще, эти мальчишки не умеют вести себя тихо, когда они вместе. Мы их услышим раньше, чем увидим.

– И нам не надо будет идти со Щипком!

У Чарли глаза загорелись при мысли о коротком пути, о секрете, который будет только у нас с ним.

Такая вот была магия на этом острове: скалы, чтобы через них перелезать, деревья, чтобы на них карабкаться, русалочьи лагуны, чтобы в них плавать – и, да, пираты, чтобы с ними сражаться. Мне не хотелось вести туда мальчишек именно сегодня, но сражаться с пиратами было здорово – просто отличное развлечение. Весь остров был огромной площадкой для игр таких мальчишек, как мы: бегать по нему, устраивать захоронки, ходить, куда хочется и когда хочется – и никаких взрослых, которые бы нам мешали или заставляли их слушаться.

И Чарли – ему нужна была эта магия. Я был почти уверен, что мы забрали этого маленького утенка у мамы, которая его любила.

Питер был невысокого мнения о матерях: сам он спустя столь долгий срок своей не помнил, а у большинства мальчишек матери были из тех, которых хочется забыть.

Питер говорил, что у меня тоже была такая: что она меня ругала и била, но я ее не помнил. Я вообще мало что помнил из того, что было раньше – только какие-то проблески, а еще иногда песни, которые заставляли мое сердце ныть, а Питера – хмуриться.

Я знал, что парни остановятся на ночь в Медвежьей берлоге. Ее так назвали потому, что когда мы с Питером впервые туда зашли, то нашли кости громадного медведя. Питеру так понравился его скалящийся череп, что он закрепил его на стене, а под ним мы вырыли яму для костра, словно это был алтарь какого-то древнего бога. Когда огонь горел, то отсветы пламени странно плясали на черепе, так что казалось, будто он вот-вот оживет и сожрет нас всех.

Я подумал было о том, как эти пляшущие тени испугают Чарли, но тут же отогнал эту мысль. Я не могу уберечь его от страхов – только от реального вреда.

Мальчишки остановятся в Медвежьей берлоге, потому что это – хорошее убежище, и было далеко от полей Многоглазов.

Кивок и Туман, при всей их храбрости, боялись Многоглазов. И я не стал бы их за это стыдить, как и любой житель острова, у которого были хоть какие-то мозги. Даже Питер, которому нравилось дразниться и играть на чужих страхах, не стал бы тут насмешничать.

Парни не станут пытаться пересекать поля без Питера или меня, а уж ночью пытаться это сделать – вообще чистая дурь: просто нарываться на то, чтобы тебя съели.

Чарли вместе со мной сошел с тропы в темную лесную чащу. В стороне от главного пути, где солнце падало на открытую дорогу, было прохладнее. Здесь, под навесом из листвы, мошкара не зудела и не кусалась, а колеблющиеся тени приветливо встречали тех, кому хватало духу идти на разведку.

Мелкие пушистые существа сновали в подросте: кролики, полевки и маленькие лисички с крупными ушами и настороженными мордочками. Мне нравился мягкий перегной, влажный свежий запах папоротников, смешивавшийся с острой сладостью упавших плодов.

Деревья смыкались арками высоко над нашими головами, а длинные широкие листья свисали вниз, словно они стояли рука об руку, укрывая нас.

– Мне тут нравится, – сказал Чарли и, встав на коленки, запустил пальцы в землю.

Он засмеялся при виде нескольких толстых розовых червяков, которые слепо высунули головы на поверхность, раскачиваясь, словно вынюхивая нарушителя их спокойствия.