Ангелы не бросают своих - Татьяна Шипошина

Когда Степаныч отложил гитару, все начали постепенно расходиться от костра, желая друг другу удачи в завтрашних конкурсах. Андрейку же Ангел отправил в палатку:

— Давай, малой! Нечего тебе с нами засиживаться. Спи! Завтра будет большой день!

Андрейка не сопротивлялся. Он был так ошарашен всем увиденным и услышанным, что даже рад был залезть в палатку, укрыться одеялом, и… Короче, остаться в одиночестве. Именно так.

Потому что в ушах Андрейки ещё звучала песня. Та самая, про Ангела. Про другого Ангела, не про Васю. Потому что…

Ох, как Андрейке жалко было того парня, который мчался по шоссе и погиб!

Как жалко! Невозможно!

В ушах звучала песня про погибшего мотоциклиста, в глазах стояла картина разбитого мотоцикла. Воображение рисовало на месте погибшего парня реального Васю-Ангела, и от этого было ещё жальче, ещё мучительнее…

Что это за странная, что это за ужасная вещь — смерть?

Андрейка ворочался на надувном полу палатки. Натягивание одеяла на голову не помогало избавиться от мыслей. Он невольно стал думать о маме. Почему тётя Вера говорила, что мама скоро умрёт?

Андрейка вспомнил про маму и тут уже не смог больше сдерживаться. Захлюпал носом. Ему было жалко того парня, жалко Степаныча, жалко Васю, жалко маму и немножко — совсем немножко! — жалко самого себя.

Тут полог распахнулся, и в палатку протиснулся Вася.

— Куртку для Юлы возьму, — прошептал он. — Не спишь?

Андрейка хотел ответить, но вместо ответа только всхлипнул.

— Ты чего это? Плачешь, что ли?

— Не… — попытался было сказать Андрейка, но не смог. — Мне парня того… парня того жалко, который разбился… там, в песне…

Андрейка всхлипывал, а Вася развернулся и присел рядом с ним.

— Да, брат, — сказал он. — Всякое бывает. Конечно, разбиваются байкеры.

— А зачем? Зачем тогда ездить? Чтоб разбиваться? — забросал Васю вопросами Андрейка.

— Нет, брат. Ездить затем, чтоб ездить, — погладил его по голове Вася.

— Но ведь если быстро ездить, можно разбиться! — возразил мальчик.

— Да. Но тут есть одна штука… Понимаешь, когда ты летишь на скорости… и когда знаешь, что, может быть, это твой последний полёт…

— Зачем? Зачем последний, Вася? — Андрейка уже сидел на полу палатки. — Почему последний?

— Когда каждый твой полёт может оказаться последним, в тебе не остаётся ничего лишнего. Потому и ездим…

— Почему? — не понял Андрейка.

— Потому, что всё лишнее мешает полёту. Когда ты летишь, ты не врёшь.

— А разве ты вообще врёшь, Вася?

— Ну и вопросы у тебя. Ладно, я расколюсь. Когда на мне ангельские крылья, я не вру. Но бывает, брат, что я хожу без крыльев… По шоссе — чаще с крыльями, понимаешь?

— Не… — замотал головой мальчик.

— Эх, малой! Что тебе сказать? Ну, когда ты летишь, ты уже не думаешь, что бы и где бы урвать. Даже не урвать — а просто достать… взять. Не думаешь, на чём бы нажиться и кого бы обмануть. Не думаешь, как делать карьеру, ступая по головам. И даже не ступая — вообще, надо ли её делать. Как ангел. Ничего на тебе не висит. А? Понимаешь? Хоп или не хоп? Что ты вообще понимаешь, а, малой?