Бабушка и Фридер - друзья навек! - Гудрун Мебс

Фридер недовольно сопит, но послушно идёт в детскую. Петь ему, видите ли, нужно! Как же можно петь, если рот занят? И потом, рождественские песни они с бабушкой всегда поют вместе. И от пения время не проходит быстрее, это точно. Или всё-таки?.. Фридер садится на свой стульчик, проглатывает последний кусок шоколадного сердечка, поворачивается к кухне и совсем немузыкально крякает:

— Тихая ночь, святая ночь…

Может, бабушка сейчас откликнется:

— Как нам Фридеру помочь?

И он тут же пулей выскочит из детской и побежит туда, где всё готово для встречи Рождества!

Фридер прислушивается. Бабушка ничего не поёт, она всё ещё на кухне. Она там уже целую вечность. Фридер вздыхает и снова принимается петь.

Но бабушка не зовёт его. Фридер больше ни секунды не может сидеть смирно. И ждать больше не может. Пение совершенно не помогло.

И тут ему приходит в голову идея!

Приход Рождества можно ускорить! И он уже знает как. Надо просто зажечь свечи на ёлке, потому что, когда они горят, Рождество уже совершенно точно на пороге.

Фридер радостно хихикает и тихо, очень тихо выскальзывает из детской. Потом крадётся в гостиную. Теперь это Рождественская комната. Там стоит ёлка, украшенная серебристым дождиком. Бабушка с Фридером сегодня утром вместе наряжали её, развесив на ветках разные вкусности. А под ёлкой лежат подарки! К счастью, Фридер вовремя соображает, что на них смотреть нельзя, даже если они упакованные!

Бросив всего один очень короткий взгляд в сторону подарков, Фридер зажмуривается и на ощупь идёт к ёлке. Теперь ему надо зажечь на ней свечи. Это просто. Правда, играть с огнём Фридеру не разрешается, на это бабушка может очень-очень рассердиться.

«Я и не буду играть с огнём, — думает Фридер и ощупью ищет спички, — я просто зажгу свечи. Вот будет сюрприз для бабушки, вот она обрадуется!»

Только нужно всё сделать быстро, пока бабушка не пришла. А свечей на ёлке много!

Фридер зажигает спичку и снова быстро закрывает глаза, чтобы не видеть подарков. Спичка горит и немного обжигает ему палец.

— Ой-ой-ой! — кричит Фридер, спичка падает, он открывает глаза и берёт новую. Ну, теперь всё должно получиться! Он чиркает спичкой, поднимается на цыпочки, подносит спичку к свече и снова быстро зажмуривает глаза.

Вот сейчас свеча загорится, вот сейчас! Но она не горит. И спичка опять погасла.

«Нужно взять побольше спичек», — решает Фридер. Он чуточку приоткрывает глаза, берёт из коробка сразу четыре спички, чиркает ими, и они, потрескивая, загораются. Фридер ухмыляется и подносит их к свечке. Ура, свеча горит! Скоро загораются все свечи, а Фридер снова прищуривает глаза и крепко сжимает спички. И вдруг кто-то кусает его за руку.

— Ой-ой-ой! — пугается Фридер, отбрасывает спички и случайно задевает свечку. Она опрокидывается и падает… прямо ему на тапочку. Тапочка тут же загорается.

— Горят рождественские свечи… — весело поёт бабушка на кухне, а Фридер орёт во всё горло:

— Бабушка, бабушка, моя тапка горит, и я тоже!

Одним прыжком бабушка оказывается в комнате, другим прыжком снова исчезает из неё, тут же возвращается и опрокидывает на Фридера ведро воды.

Мокрый до нитки, он хватает ртом воздух и весь дрожит. От ужаса и от холодной воды. Она бежит по щекам, капает с волос, а в тапке появилась чёрная дыра.

— Ох, еле успела! — отдувается бабушка, переворачивает ведро вверх дном и садится на него, вытирая лоб. — С огнём играть нельзя, сколько раз я тебе говорила! Подожжёшь дом, и всё дотла сгорит! Ох, мне сейчас плохо станет!

У Фридера градом текут слёзы, он бросается к бабушке, сидящей на ведре, и всхлипывает:

— Бабушка, я же просто хотел сделать так, чтобы пришло Рождество! А теперь я почти сгорел!

— Господи боже, — вздыхает бабушка и прижимает промокшего Фридера к своей самой нарядной блузке. — Да уж, заварил ты кашу… Весёленькое у нас Рождество, нечего сказать!

Но потом бабушка больше ничего не говорит. Она относит ревущего Фридера в детскую, переодевает его в другие нарядные брюки, вытирает ему лицо, гладит по голове и говорит:

— Послушай, внук, всё и на этот раз обошлось. Хорошо, что у тебя есть бабушка, правда?

Фридер кивает, шмыгает носом и шепчет:

— Бабушка, я больше никогда не буду играть с огнём, никогда-никогда!

— Твоими бы устами да мёд пить, — кивает бабушка, берёг Фридера за руку и начинает петь: — Тихая ночь, святая ночь…

Обрадованный Фридер крепко держит бабушку за руку и подпевает. И так, рука об руку и с громким пением, бабушка и Фридер направляются в Рождественскую комнату.

— Закрой глаза! — сначала командует бабушка, а потом разрешает снова открыть их: и вот перед Фридером сияет во всем великолепии елка, украшенная прекрасными мерцающими свечами, и у мальчугана по спине бегут мурашки.

Вот и настало Рождество! Наконец-то! И бабушка стоит рядом с внуком, сложив руки на животе, и самозабвенно поёт:

— Горят рождественские свечи…

При этом её голос немного дрожит. Фридер подпевает, но его голос совсем не дрожит, он смотрит на подарки, потому что теперь ему можно на них смотреть, и сейчас ему разрешат распаковать их. Один подарок на вид очень большой — это, конечно, что-то для него. Взволнованный Фридер подпрыгивает… Тем временем бабушка допела до конца и предложила:

— А теперь давай праздновать, внук! — И крепко чмокнула Фридера в щёку. — С Рождеством тебя, маленький поджигатель! Подарочную бумагу снимай аккуратно и не смей рвать, не то я тебя отшлёпаю, ты меня понял?

Но бабушка не сердилась, она смеялась. Фридер испустил радостный вопль, бросился к подаркам и начал торопливо срывать с них обёрточную бумагу.

Большой подарок — это огненно-красная пожарная машина! Самая большая, самая красивая и самая красная из всех пожарных машин в мире! А маленький подарок — это… новые домашние тапочки. Голубые и без всяких дырок!

Телевизор

— Бабушка! — кричит Фридер и дёргает её за юбку. — Бабушка, я совсем ещё не хочу спать!

— Да отстань от меня ради бога, шпингалет, — сердится бабушка. — Ты знаешь, сколько сейчас времени? А ну, марш в кровать.

Бабушка сидит в кресле перед телевизором, положив ноги на табуретку, глаза у неё закрыты. В телевизоре — нарядно одетые люди, они беседуют друг с другом, очень тихо и очень вежливо.

— Ну бабушка… — ноет Фридер и косится на телевизор. — А если я не могу уснуть! У меня глаза всё время открываются. Наверное, они хотят смотреть телевизор.