Парадокс Ромео - Елена Усачева

– Даже не думай!

Мама была невысокой, Лелик хорошо за ней просматривался.

– Здравствуй.

Мать обернулась на его приветствие.

– И ты будешь с ним говорить? – изумилась она. – Он ведь…

– Буду. – Всеволод прямо глянул на гостя. – Ты же ко мне?

Было видно, как Лелику тяжело. Он стоял, вытянувшись, готовый при малейшем порыве ветра выпасть за дверь. Моральные принципы штука тяжелая, к земле пригибает.

– Я пока не бываю на улице, – спокойно ответил Всеволод. – Мы можем поговорить у меня?

– Твой телефон не отвечает! – запальчиво начал Лелик. – А на домашний…

– Телефон у меня украли.

От этих слов глаза Лелика сузились. Ничего! В следующий раз не будет его гиббоном называть.

– Проходи в комнату, – тихо пригласил Всеволод.

– Лодя! Я против! – пыталась сопротивляться мама. – А если у него с собой нож?

Лелик замер, не донеся ногу до пола в прихожей.

– Мама, нож – это немодно. Сейчас носят шокеры. Тебе это должны были сказать по телевизору.

– Выросли, да? – прошептала мать, подпуская в голос слезу. – Родители теперь не нужны?

Лелик закончил движение и оказался в квартире. Демонстративно не закрывая дверь, мать ушла в гостиную.

– Разувайся. – Дверь с легким всхлипом закрылась. – Где комната, помнишь?

Лелик снова вздрогнул, но бежать было поздно.

– Ты тоже считаешь, что я это подстроил? – Он стоял по середине комнаты, глядя на темную стену перед собой.

Всеволод выдержал еле заметную паузу. Надо не ошибиться с ответом: «А кто тогда?», «А сам ты как считаешь?», «А кто еще так считает?», «Подстроил что?» Все это сейчас будет некрасиво. Стоит выбрать другой ход.

– Не глупи! Конечно, нет.

Они были в чем-то похожи внешне. В первом классе их постоянно путала учительница. Потом привыкла. В пятом опять стали путать. В шестом у Лелика появились очки, путаница закончилась.

Лелик – из-за мультфильма. Лелик и Болек. Болек был Всеволод. Потому что постоянно болел. Учительница случайно обронила, приклеилось мгновенно. Но вот он болеть перестал, и все постепенно забыли, что его так звали. А у Лелика кличка так и осталась. Сначала было смешно, потому что Белов пытался с ней бороться. Потом ему стало все равно. Лелик и Лелик.

– А остальные считают! – прошептал Лелик. Выглядел он потерянным. Пришел и сам не понимал зачем. – Нинка их настроила.

– Подумаешь, девчонки треплят. Собака лает, караван идет.

Лелик быстро глянул на него.

– Караван? И далеко ты на своем караване уехал?

– Ты о чем?

– Ну, ты же собрался в свою Камбоджу!

– При чем здесь Камбоджа?

– Вот и катись! С папочкой.

Ух ты! Какие мы, оказывается, завистливые!

– А тебя задело, что ли? – Слишком простое объяснение! Неужели река Меконг сбила Лелика с ног?

– Не твое дело! Это здесь вообще ни при чем! – В крике Лелик разгонялся, как паровоз.

Ага! Задело! Тоже в Камбоджу захотелось. На песнь гиббонов.

– А что при чем?

– Нинка! Она тебя не просто так защищает. У нее своя причина.

Нинка… Белый слон, легкомысленный и стремительный. Почему-то представилось, как он резво убегает за горизонт.

– Наверное, ей меня жалко. – Всеволод усмехнулся, давая понять, что ему дела нет до девчачьих дел. – Она всегда сочувствовала униженным и оскорбленным.

У Лелика на лице торжество. Сейчас откроет большую военную тайну.

– Она в тебя влюблена, – желчно выговорил он.

Сообщение не задело Всеволода, словно говорили сейчас не о нем. Слон пронесся за горизонт второй раз.

– А Света, выходит, влюблена в тебя?

Светка большеглазая и большеротая, щекастенькая. Но низковата. И Лелику совсем не подходит. Скорее тура, чем слон. Тяжелая фигура.

– Выходит, – процедил Лелик. – Мне плевать, кто с кем. Я теперь в школу не могу ходить. Все шумят, все обсуждают.

– Нашли чем заниматься, лучше бы телевизор смотрели!

И как подтверждение, через коридор из открытой двери гостиной донеслась бодрая музыка рекламы.

– Скоро затихнут. Это ненадолго.

– Не так быстро, как тебе хотелось бы, – чуть громче, чем стоило, произнес Лелик и тише добавил: – У меня родителей вызвали в гимназию. И я не понимаю, почему в этой истории все перепало мне. Где остальные?

– А ты хочешь, чтобы задело всех?

Они говорили очень по-взрослому. И от этого какая-то жилка дрожала внутри, на пределе своего натяжения, готовая вот-вот лопнуть.

– Это несправедливо! Всю эту историю заварила Нинка.

– Ты теперь хочешь заложить ее?

– Я хочу, чтобы было справедливо.

– А за Ниной пострадает Света.

– Ты собираешься их защищать?

Всеволод повернулся в сторону бывшего друга и даже присвистнул от неожиданности. Вот как все, оказывается, получилось! Из-за Камбоджи Лелик психанул в истории с телескопом. Стал встречаться со Светкой, потому что Нина… А что Нина?

– Я не собираюсь никого защищать. – Как же тяжело объяснять очевидные вещи. – Я не собираюсь никого предавать.

Лелик не выдержал и закричал:

– Это не предательство! Когда все против одного – где же здесь предательство? И не надо в меня тыкать этим словом! Нинка меня им нашпиговала, как котлету! – Он нервно забегал по комнате. – Это ты все устроил! Что я теперь могу сделать? Все слишком запуталось. Надо что-то предпринять! Сходи к завучу и объяснись. Я знаю, ты сможешь. И тебя послушают, потому что ты у них в любимчиках. Меня даже слушать не хотят.

Так и тянуло вернуть реплику, сказав, что если кто и начал, так это Лелик. Никто его не заставлял идти в учительскую. Сам побежал, и тогда Всеволод разыграл партию. Чтобы выиграть время.

– Никуда я не пойду, – тихо проговорил он. – Надо подождать.

Сколько раз он уже произносил это? Странно, что его так никто и не услышал.

– Знаешь, кто ты после этого? – воскликнул Лелик и посмотрел взглядом голодного питона.

– Знаю, – быстро ответил Всеволод, сдерживая улыбку. – Мне об этом Нина тоже рассказала. Сволочь и предатель. А еще слабак и размазня.

– Я этого не говорил!

– Она говорила. Поначалу Нина тебя защищала.

– Пойди в гимназию и сам все расскажи! – требовательно вскрикнул Лелик. – Куда ты дел этот телескоп? Инопланетяне утащили?