День признаний в любви - Светлана Лубенец

– В самый раз.

– Я не знал, что ты так мстительна!

– Теперь знаешь… Но… словом, это все потому, что я не смогу поехать вместе с тобой…

– Я и сам никуда не поеду!

– Из-за меня? – В голосе Сони Филипп явственно уловил радостные нотки.

– Не совсем, – ответил ей Кудрявцев.

– То есть?

– А то и есть, что у меня совершенно пропало желание.

– А что же ты скажешь родителям?

– Найду что! – резко ответил Федор, и Доронин понял, что одноклассник уходит.

– Куда же ты?! – крикнула ему вслед Соня. – А как же сегодня?

– Никак!

– А когда?

Ответа Кудрявцева Фил не расслышал. А Соня вдруг привалилась лбом к решетке, вцепившись в ее звенья побелевшими пальчиками с аккуратными жемчужными ноготками. Она могла бы увидеть притаившегося по ту сторону загородки гардероба Доронина, но глаза ее были полны слез. Она пару раз всхлипнула, потом отпустила решетку, вытерла глаза и пошла по направлению к спортивному залу. Видимо, даже в самом несчастном состоянии она не могла себе позволить прогулять урок физкультуры.

После ее ухода Фил, по-стариковски крякнув, поднялся и несколько раз выгнул онемевшую спину, одновременно потирая поясницу. Ему очень не понравилось то, что он услышал. Во-первых, потому что суть разговора не была ему ясна и рождала подозрения. Во-вторых, стало совершенно очевидно, что блондинка Разуваева не ошибалась: он, Филипп Доронин, явно не герой Сониного романа. Чеботаревой нравится Кудрявцев.

Фил, забыв о джемпере, вышел из гардероба и вслед за Соней побрел к спортивному залу. Он изо всех сил пытался найти в случившемся что-нибудь положительное, и нашел. Теперь не надо задавать Соне вопрос, который не вызвал бы у нее никакого восторга. Зато можно задать пару вопросов Федьке и кое-что прояснить.

В раздевалке спортивного зала, где одноклассники переодевались для лыжной пробежки, Федор Кудрявцев с непонятным выражением лица сидел на скамейке, уставившись в пол.

– Федька, прикинь, – обратился к нему Доронин, – я сейчас иду мимо гардероба, а там Чеботарева слезки утирает.

– И что? – Федор задал дурацкий вопрос, не поднимая на Филиппа глаз.

– Ничего. Просто я удивлен, – ответил Фил. – Она же у нас такая железная леди, и вдруг слезы. Странно… Плачет…

– Пусть поплачет, ей это полезно.

– А почему ты считаешь, что ей полезно? Может, ее кто-нибудь обидел.

– Ну так и утешил бы! Чего ты ко мне-то с этим лезешь?

В другой ситуации Доронин сказал бы Федьке что-нибудь резкое и обидное, но на этот раз решил прикинуться валенком и опять спросил:

– А тебе что, разве Чеботарева не нравится? Мне казалось, что нравится, поэтому ты и должен ее утешать, а вовсе не я.

Кудрявцев неожиданно резко вскочил со скамейки и зло процедил:

– А не пошел бы ты со своими вопросами куда подальше?!

– Нуууууу, – протянул Доронин. – Это ты зря! Сегодня же запрещены подобные ответы! Ведь день без вранья! И Соня…

– Да провались ты вместе с Соней и вашим днем без вранья!! – выкрикнул Федор, подхватил свой рюкзак и быстро вышел из раздевалки, вместо того чтобы переодеться для урока на улице. Пораскинув мозгами, Доронин и в этом нашел нечто положительное: Кудрявцеву Соня не нравится. Значит, у него все же есть шанс.