Отшельник - Томас Рюдаль

– Доброе утро, – сказал Эрхард.

Он увидел перед собой невысокую женщину-арабку в шляпе, с длинными шелковистыми волосами. Она покосилась на ноги Эрхарда. Он вспомнил, что на нем дешевые кроссовки. Не в такой обуви подобает ходить директору. Он несколько раз обещал Эммануэлю, что купит себе новые хорошие туфли, да так и не купил.

– Вы кто такой?

– Я ищу Симао.

Женщина показала на дверь в углу:

– Он там спит. Разбудите его – все равно ему пора вставать. Через сорок пять минут отходим. – Она отвернулась и снова погрузилась в чтение.

Эрхард толкнул дверь. В помещении царил непроглядный мрак. Однако сноп света, упавший через открытую дверь, выхватил из темноты койку, на которой лежал коротышка с окладистой черной бородой. Когда Эрхард вошел, коротышка проснулся и свернулся под одеялом, как ребенок.

– Симао?

– Я не сплю, – отозвался Симао, хотя голос у него был сонный.

– Ничего подобного я не говорил! – несколько раз повторил Симао, несмотря на то что Эрхард только что сунул 200 евро в карман его изношенной рубахи. А ведь Крис Джонс уверял: за сумму больше чем сто евро Симао душу продаст. Наверное, за много лет у него накопились долги, которые он не может выплатить. Его жизнь принадлежит тем представителям мира азарта, которые сами не играют, «серым кардиналам», которые сидят в обшарпанных конторах, ворочают миллионами и не платят налогов. Из-под матраса торчала программка собачьих бегов. Эрхард ожидал увидеть плакаты на стене. Портрет подружки, ребенка или полуголых девиц в костюмах русалок. Или собак, как у Криса Джонса. Но, возможно, у Симао нет отдельной каюты, а здесь матросы просто отдыхают, когда они не на вахте. Пока Эрхард объяснял, зачем пришел, Симао вышел на палубу – покурить.

– У меня к вам несколько вопросов. Если вы ответите на все, я дам вам еще двести. Я знаю, что вы рассказывали о «Морской Гестии». Пожалуйста, повторите мне все, больше я ни о чем не прошу.

Симао разглядывал корабли в порту.

– Видно, как ему дали по башке, он совсем сдурел… Я так ему и сказал, чтобы он не завидовал…

Эрхард сделал вид, что не слышит.

– Я не из полиции и не из налоговой инспекции. Ничего подобного. О нашем разговоре я никому не скажу.

Они стояли в тени между контейнерами. Симао закурил вторую сигарету, хотя еще не докурил первую. Он выкинул дымящийся окурок за борт, в воду, и хлопнул себя по карману рубашки, требуя еще сто евро.

– Дело было несколько недель назад. Я тогда намертво застрял в Касабланке. Ждал одного приятеля, Рамона, – он пообещал, что тоже там будет, да так и не объявился. И вот как-то в одном баре натыкаюсь я на одного знакомого матроса, пьяного и обдолбанного – понимаете? Выпили мы по паре стаканчиков; он все собирался снять женщину. Только все не на самом деле – он боялся, что жена с него шкуру спустит заживо, если он ей изменит. В общем, пришли еще к одному местному. Сидим, курим. И вдруг тот матрос рассказывает, что его наняли на один корабль. Они должны были ограбить судно, которое перевозило груз на Канарские острова, – то самое, про которое все говорят. Мол, все ищут команду с того судна, а они давно в Западной Африке. А про него никто не знает, что он был на том втором корабле. Но он весь извелся, потому что ему не терпелось излить кому-то душу. Я предупреждал его, чтобы он не болтал, потому что может вляпаться по-крупному…

Эрхард не удивился.

– Почему вы ему поверили? Может, он все просто выдумывал?

Симао посмотрел на Эрхарда как на идиота.

– Да ведь сразу видно, когда правду говорят. Когда моряк напьется, он не врет.

– Может, ваш знакомый просто… старался вас развлечь?

– Развлечь? – Симао запрокинул голову, как будто был оскорблен до глубины души. – Вы что вообще?

Эрхард не совсем понимал, почему новый знакомый так раскипятился.

– Просто мне кажется, что он мог… ну, скажем, преувеличить.

– Старик, он не врал!

– Как его звали? Повторите, пожалуйста.

– А я и не говорил, как его звали. Откуда мне знать?

– Вы вместе выпивали, и вы с ним плавали раньше, но не знаете, как его зовут?

– Да какая на хрен разница, как его зовут?

– Он испанец?

– Да, дьявол вас побери!

– Он еще с кем-нибудь там встречался? Он был один?

– Мы выпивали с несколькими местными, черными, а больше ни с кем не встречались.

– Значит, говорите, пираты ссадили команду в Западной Африке?

– Пираты… да.

– Что?

– Ага, пираты ссадили их в Касабланке.

Эрхард наблюдал, как жестикулирует Симао, и до него вдруг дошло. Симао все время потирал большой и средний пальцы правой руки. Он рассказывал вовсе не со слов пьяного дружка. Все происходило с ним самим. Но Эрхард решил пока не слишком давить на него.

– Никаких пиратов не было, верно?

– Да как же не было? Говорю же, там была целая уйма пиратов!

Эрхард оценивающе оглядел Симао. Он еще совсем молодой. Сколько ему – слегка за тридцать? Он решил сыграть на разнице в возрасте – может, Симао решит, что Эрхард похож на строгого отца. Он посмотрел в глаза Симао.

Симао отвел взгляд:

– Ладно вам! Мне по фигу, что случилось с Крисом. Клянусь, я не знаю, кто его избил, а того, другого, выкинул за борт.

Он как будто говорил правду, но Эрхард был настроен скептически:

– Значит, никаких пиратов не было, так?

– Чтоб я сдох! Нет, не было пиратов. Не было!

– Только экипаж?

– Нам велели обставить все так, чтобы власти решили, будто на нас напали пираты. Несколько матросов подрались, наставили друг другу фонарей, но все было так, для смеха. Весело было. А потом сеньор П. так приложил одного матроса, что выбил ему зуб.

– А ваш приятель? Он тоже кого-то «приложил»?

– Нет, он – нет. На втором корабле их четверо было. Их бы убрали, если бы не корабль.

– Что вы имеете в виду?

– Тот, второй корабль, был другого вида; экипаж «Гестии» с ним бы не справился.

– Что же случилось с грузом?

– Почти весь перетащили. А экипаж ссадили на берег в Касабланке.

– Экипаж сошел на берег в Касабланке, а груз вернулся на Тенерифе?

Симао кивнул и так сильно затянулся, что вишневый огонек его сигареты сделался ярко-красным.

– Кроме сеньора П. Он вернулся туда, откуда приехал.

– Разве можно перетащить груз с одного корабля на другой в открытом море?

Симао ухмыльнулся:

– Старик, что-то вопросов у вас многовато!