Отшельник - Томас Рюдаль

– Доброе утро, – сказал Аритца, косясь на свой мобильник. Эрхард сел в красное мягкое кресло в форме шара. Аритца тоже сел и долго смотрел на Эрхарда.

– Что бы вы ни думали, вы ошибаетесь. Ничего нет, ничего не было. Вы ничего не видели.

– Надеюсь. Ради вашей жены. И ради вашей племянницы.

– Моей жене наплевать. Она только посмеется над вами, если вы придете к ней с этим рассказом.

– Тогда почему мы с вами здесь встретились?

– Чего вы от меня хотите?

Эрхард пристально посмотрел на него.

– Откровенно говоря, я пришел к вам потому, что не знаю больше ни одного человека со связями в судоходных и логистических компаниях. Насколько я понимаю, для того чтобы раздобыть некоторые щекотливые сведения, необходимо обладать нужными знакомствами.

– Вы могли просто вежливо меня попросить.

– А я сейчас именно этим и занимаюсь.

Аритца развалился в кресле поудобнее.

– Вам нужно поговорить с моим другом Робби, Робертом Джеймисоном.

– Мне нужно найти членов экипажа одного конкретного судна.

– Ясно. Кстати, предварительно я уже поговорил с Робертом. Он сказал, что корабль, который вы ищете, «Морскую Гестию», угнали.

– Это я знаю. Потому-то и ищу членов экипажа.

– По словам Робби, власти тоже хотели бы их найти.

– Ну да, – кивнул Эрхард. – Так и должно быть.

– А вам-то они зачем?

– Уверяю вас, ничего криминального.

– Криминала там хватает. Корабль угнали. Убили человека. Экипаж и груз пропали.

– Но я не прошу вас помочь совершить какое-либо преступление.

– Вы ищете кого-то конкретного?

– Мне нужен человек, способный объяснить, что там случилось.

– Судя по всему, такого человека нет. Все члены экипажа пропали. Что вы собираетесь делать?

– Не знаю.

– Значит, если я помогу вам, вы не станете…

– Я вовсе не собирался ничего говорить. Если вы разведетесь и женитесь на племяннице.

– Я… – Андре Аритца потрясенно уставился на Эрхарда.

– Успокойтесь, я шучу. Помогите мне, и все. А в личной жизни можете делать что хотите.

– И вы обещаете, что не подведете моего друга, не втянете его в неприятности? Мы позвоним ему вместе.

– Я хотел бы сам поговорить с ним.

Аритца кивнул и набрал нужный номер. Выражение его лица изменилось.

– Привет, Робби, это Андре. Да, я с ним поговорил. Да, все в порядке. Да. Нет, он не собирается… Да. Хорошо. Сейчас…

Аритца передал телефон Эрхарду.

– Доброе утро, – сказал Эрхард. На том конце линии слышался треск помех. Ему ответил голос с британским акцентом:

– Доброе утро. Андре говорит, вы ищете экипаж какого-то судна.

– Да. Но не из-за того, что вы, возможно, подумали.

– Ясно.

– Здесь, на острове, погиб мальчик. Я считаю, что его гибель как-то связана с тем кораблем.

– Мальчик?! Вы имеете в виду судового механика?

– Нет. Ребенка трех месяцев от роду.

– Какое это имеет отношение к угону судна?

– Пока не знаю.

Андре Аритца бросил на Эрхарда озадаченный взгляд.

– Ясно, – сказал Робби. – Ни о каком трехмесячном мальчике я не знаю. Андре попросил меня найти сведения о корабле, который вы разыскиваете. «Морская Гестия».

– Мне нужен кто-нибудь из членов экипажа; человек, которому я, например, мог бы позвонить.

– Вы разбираетесь в морском праве и управлении торговым флотом?

– Нет, – ответил Эрхард. – В таких вещах я совершенно не разбираюсь.

– По морскому праву, любой человек, который поступает на корабль, должен быть внесен в судовую роль. В Англии процесс более-менее оцифрован, но система еще не стандартизована. Многие другие страны представляют просто фотокопию листов бумаги с именами, записанными от руки, причем часто неразборчивым почерком. В Испании бывает и так, и так. В Валенсии и Альхесирасе, двух крупнейших портах, система работает более-менее хорошо. В портах Лас-Пальмас и Санта-Крус дела обстоят в целом тоже нормально, однако корабли из этих портов часто ходят под флагами Дакара или Абиджана, где не требуют, чтобы все документы у человека были в полном порядке. Во всяком случае, не всегда.

– И что же это означает применительно к «Морской Гестии»?

– Вплоть до октября 2008 года за составление судовой роли отвечала голландская судоходная компания, которой принадлежит «Морская Гестия». Но в 2009 году судно прибыло в Испанию; его неоднократно сдавали в аренду испанским компаниям, в которых не такие строгие требования. Так как пираты нечасто нападают на суда по нашу сторону Африканского континента, за строгим соблюдением правил никто не следил.

– Значит, список членов экипажа имеется в компании, которая арендовала судно?

– У них есть только предварительный список, составленный за пять дней до того, как судно вышло в рейс. Как выяснилось, нескольких человек из судовой роли, по так называемому формуляру ИМО ФАЛ номер пять, на борту не оказалось.

– Капитан-то хоть был?

– Да, он и трое из восьми членов экипажа в списке были, а остальных не оказалось. Судовая роль устарела к моменту отплытия. Но даже если бы список был полным, вы не смогли бы найти никого из них. И капитан, и еще три человека, чьи имена известны, тоже пропали. Остальные же ничего не знают о судьбе «Морской Гестии». Кроме одного, механика по имени Крис Джонс.

Эрхард прищурился: имя показалось ему знакомым.

– Что с ним случилось? – спросил он.

– Крис Джонс должен был выйти в рейс на «Морской Гестии», но в последний момент его заменили другим механиком, которого он не знает. Позже, когда обнаружили труп с документами, конечно, решили, что это он и есть.

– А это был не он?

– Нет. Крис Джонс узнал о нападении пиратов в пабе, когда увидел в газете свое имя.

– Значит, неизвестно, кто на самом деле находился на борту судна?

– Полное безобразие и безответственность, но произошедшее доказывает, что правила еще не разработаны до конца.

– Или кто-то намеренно перепутал документы, – заметил Эрхард, думая об угнанной машине, которую в последний раз видели в Голландии.

– Полиции Канарских островов в настоящий момент известно больше, чем нам. Несколько недель назад они допросили довольно много местных жителей в порту Санта-Крус, в том числе одну мою сослуживицу. Именно от нее мне известно почти все из того, что я сообщил вам сейчас. Кстати, мои слова не предназначены для передачи кому бы то ни было. Так что никакого списка, никаких имен.