Клуб Дюма, или Тень Ришелье - Артуро Перес-Реверте

– Это вы и пытаетесь сделать?

– Это мне вот-вот удастся сделать. Брат Торкья указал путь: «Tenebris Lux».

Варо Борха наклонился над кругом и принялся раскладывать за меловой линией отдельные гравюры, другие были ему не нужны, он их комкал или рвал и отбрасывал прочь. Пламя свечей освещало его лицо снизу, отчего он походил на привидение, в глазницах зияли темные бездны.

– Надеюсь, все ляжет как надо, – прошептал он после короткой паузы; на лицо его упала тень, и оно будто бы исказилось гримасой. – Старые учителя магического искусства, которые передали печатнику Торкье самые ужасные и важные тайны, знали путь в царство ночи… «И зверь Уроборос кольцом обвил то место…» Понимаете? Уроборос греческих алхимиков: змея с фронтисписа, магический круг, источник мудрости. Круг, куда вписано все, все…

– Я хочу получить свои деньги.

Варо Борха слов Корсо не услышал.

– А вас не влекли подобные вещи? – продолжал он, глядя на охотника за книгами бездонными темными дырами. – Скажем, исследовать смысл неизменной цепочки дьявол-змея-дракон, которая с подозрительным постоянством повторяется во всех текстах такого рода, начиная с Античности.

Он взял стеклянный сосуд, который стоял у круга, чашу с ручками в виде двух переплетенных змей, поднес к губам и сделал несколько глотков. Жидкость, как заметил Корсо, была темной. Почти черной, как очень крепкий чай.

– «Serpens aut draco qui caudam devoravit»[172], – Варо Борха послал в пустоту улыбку и вытер рот тыльной стороной руки; бурый след остался и на руке, и на его левой щеке. – Они сторожат сокровища: древо познания в Раю, яблоки Гесперид, Золотое руно… – Он говорил отрешенно, словно описывал сон, который еще продолжается. – Этих самых змей и драконов древние египтяне изображали в виде круга: они заглатывают собственный хвост в знак того, что происходят от единого начала и самодостаточны… Недреманные стражи, гордые и мудрые; непостижимые драконы, они убивают недостойных и позволяют прельстить себя лишь тому, кто в бою не посягнул на извечные правила. Стражи изроненного слова – магической формулы, которая отворяет взор и позволяет сравняться с Богом.

Корсо выдвинул вперед челюсть. Он стоял спокойно, и при пламени свечей, плясавшем в его прищуренных глазах, небритые щеки казались совсем провалившимися. Он держал руки в карманах: одна сжимала пачку с последней сигаретой, другая – закрытый нож, лежавший рядом с полной джина фляжкой.

– Я сказал: отдай мне мои деньги. Я хочу уйти отсюда.

В голосе его зазвучала угроза, но трудно было понять, уловил ли ее Варо Борха. Хотя Корсо видел, как тот медленно и с явной досадой возвращается к реальности.

– Деньги?.. – Он глянул на Корсо почти с отвращением. – О чем вы говорите, Корсо? Вы и впрямь не понимаете, что сейчас, да, сейчас, должно произойти?.. Здесь тайна, о которой веками грезили тысячи людей… Знаете, сколько их шло на костер, на пытки – ради того, чтобы чуть приблизиться к тому, что вы вот-вот увидите?.. Естественно, вам не удастся последовать за мной. Вы будете просто тихо стоять и смотреть. Но даже самый подлый из наемных убийц радуется победе хозяина.

– Заплатите мне! И убирайтесь к дьяволу.

Варо Борха не удостоил его даже взглядом. Он двигался по линии круга и трогал некоторые предметы, размещенные рядом с цифрами.

– Это очень кстати – послать меня к дьяволу. Очень милая шутка, и совсем в вашем стиле. Я бы даже отблагодарил вас за нее улыбкой, если бы не был так занят. Хотя вы невежда и потому допустили неточность: это дьявол явится ко мне. – Варо Борха остановился и склонил голову набок, словно уже слышал далекую поступь. – И я чую его приближение.

Он цедил слова сквозь зубы, перемежая реплики странными гортанными молитвами; адресуясь попеременно то к Корсо, то к какому-то третьему лицу – неведомой персоне, находившейся где-то поблизости, в затемненной части комнаты.

– «Ты пройдешь через восемь врат прежде дракона…» Понимаете? Восемь врат ведут к зверю, который сторожит слово – номер девять», где и скрыта последняя тайна… Дракон спит с открытыми глазами, и он есть Зерцало Познания… Восемь гравюр плюс одна. И это не случайно совпадает с числом, которым святой Иоанн Богослов обозначает Зверя – 666.

Тут Варо Борха встал на колени и принялся куском мела писать цифры на мраморном полу:

Потом поднялся с победным видом. На миг свет упал на его глаза. Зрачки у него были сильно расширены: вне всякого сомнения, темная жидкость содержала какой-то наркотик. Кроме того, зрачки сделались совсем черными, прежний цвет радужной оболочки почти исчез, роговица отражала красноту, царившую в комнате.

– Девять гравюр, или девять врат. – Снова тень, словно маска закрыла его лицо. – И не всякому они отворятся… «Каждая дверь имеет два ключа», каждая гравюра дает цифру, магический элемент и слово-ключ – если взглянуть на все это в свете разума, Каббалы, оккультного искусства, истинной философии… Латынь в сочетаниях с греческим и древнееврейским. – Он показал Корсо лист, заполненный какими-то значками и странными сопоставлениями. – Взгляните-ка, ежели желаете. Вам бы никогда в этом не разобраться:

На лбу и вокруг рта у него блестели капли пота, можно было подумать, что пламя свечей жгло его изнутри. Он принялся ходить по кругу – медленно и сосредоточенно. Пару раз остановился, наклонившись, чтобы поправить положение какого-то предмета: ржавого ножа, потом серебряного браслета в форме дракона.

– «Разместить элементы на коже змеи…» – продекламировал он, не глядя на Корсо. Он вел палец над меловой линией, не касаясь ее. – Девять элементов располагаются вокруг, по направлению «света с востока» – справа налево.

Корсо шагнул к нему.

– Повторяю. Отдайте мне мои деньги.

Варо Борха не шелохнулся. Он стоял к Корсо спиной и указывал пальцем на квадрат, вписанный в круг:

– «Змея проглотит печать Сатурна…» Печать Сатурна – самый простой, самый древний из магических квадратов: девять первых цифр помещаются в девять клеток таким образом, что каждый ряд – вертикальный, горизонтальный и по диагонали – в сумме дают одно и то же число.

Он нагнулся и стал вписывать в квадрат мелом девять цифр:

Корсо шагнул к нему и наступил на лист бумаги, заполненный цифрами:

Одна из свечей погасла, осыпав искрами уже подпаленный фронтиспис «De occulta Philosophia» Корнелия Агриппы. Варо Борха по-прежнему был занят только кругом и квадратом. Он стоял, скрестив руки на груди и уперев подбородок в грудь, похожий на шахматиста, который обдумывает следующий ход перед необычной шахматной доской.