Пентаграмма - Ю Несбе

Тик-так, тик-так.

Харри сидел с закрытыми глазами, слушал ход секундной стрелки и считал, думая, что тиканье золотого «ролекса» — верный показатель того, что время не остановилось.

Тик-так, тик-так.

Если он считал правильно, они уже просидели в лифте четверть часа. Пятнадцать минут. Прошло девятьсот секунд с того момента, как Харри нажал на «стоп» между первым этажом и подвалом и сказал, что теперь они в безопасности и нужно просто ждать. Девятьсот секунд они сидели тихо как мыши и слушали. Шаги. Голоса. Звуки открывающихся и закрывающихся дверей. Харри с закрытыми глазами считал тиканье «ролекса» на запястье окровавленной руки на полу лифта, к которой он до сих пор был прикован.

Тик-так, тик-так.

Харри открыл глаза. Снял наручник, размышляя, как же он откроет багажник автомобиля, если он проглотил ключ от него.

— Олег, — прошептал он и осторожно потряс спящего мальчика за плечо. — Мне нужна твоя помощь.

Олег встал.

— А смысл? — спросил Свен, глядя, как Олег становится Харри на плечи и отвинчивает с потолка обе лампы дневного света.

— Принимай, — сказал Харри.

Свен протянул руку и взял у Олега одну лампу.

— Во-первых, мои глаза должны привыкнуть к темноте, — пояснил Харри. — Во-вторых, когда дверь откроется, стрелять в нас будет гораздо труднее.

— Волер? В подвале? — с сомнением в голосе спросил Свен. — Брось, кто такое переживет? — Он указал лампой на бледную, словно восковую руку на полу. — Представь себе, сколько крови он потерял.

— Я просчитываю все возможные варианты, — ответил Харри.

Стало темно.

Тик-так, тик-так.

Харри шагнул из лифта, подался в сторону и пригнулся. Услышал, как закрылась дверь за спиной. Дождался, пока лифт поедет. Они договорились, что Олег со Свеном поднимут лифт и остановят его между подвалом и первым этажом, где они будут в безопасности.

Харри затаил дыхание и прислушался. Пока — никаких следов призрака. Он распрямился во весь рост. Сквозь окошко двери в другом конце подвала падал свет. Вокруг громоздились садовые стулья и столы, старые комоды и лыжи. Харри стал ощупью пробираться вдоль стены. Нашел дверь и открыл ее. В нос ударил сладковато-тошнотворный запах мусора. То, что нужно. Он зашел внутрь. Воздух был спертым и жарким от гниения. Ступая по набитым отходами пакетам, яичной скорлупе и упаковкам из-под молока, Харри добрался до дальней стенки. Там лежал пистолет. Один кусок клейкой ленты до сих пор был на нем. Убедившись в том, что пистолет по-прежнему заряжен, Харри вернулся в подвал.

Он осторожно шел на свет — к той самой двери. Она должна была выходить на лестницу.

Когда он подошел поближе, он увидел за стеклом темный силуэт. Лицо. Харри непроизвольно пригнулся, но тут же понял, что человек с той стороны не видит его в темноте. Взяв пистолет двумя руками, он медленно сделал два шага вперед. Лицо было прижато к стеклу, Харри различал его черты. Он взял его на мушку. Это был Том. Широко раскрытыми глазами он смотрел сквозь него в темноту.

Сердце Харри билось так сильно, что пистолет подрагивал в руке.

Он ждал. Медленно текли секунды. Ничего не происходило.

Тогда он опустил пистолет.

Подошел к стеклу и взглянул в глаза Тома Волера. Их уже покрыла бледно-голубая пленка. Харри обернулся и тоже посмотрел в темноту. Что бы там ни привлекло взгляд Тома, оно уже исчезло.

Холе стоял и слушал, как упрямо и настойчиво пульс отсчитывает: тик-так, тик-так. Харри не понимал, что это означает, кроме того что он жив, потому что человек по ту сторону двери — мертв, и можно открыть дверь, потрогать его кожу и почувствовать, как тепло покидает тело, как кожа меняет свою природу, превращаясь из живой ткани в оболочку.

Харри приложил свой лоб ко лбу Тома Волера, между ними было ледяное стекло, и оно обжигало кожу.