Смерть на кончике хвоста - Виктория Платова

— И что потом? — спросил Леля.

— Я просто голову потерял. Вернулся к ней и оставилключ от ее квартиры в почтовом ящике. Хотел отрезать все раз и навсегда. Уехалв Москву, по делам, потом вернулся… Пытался связаться с ней… Но это неполучилось, понимаете? — Маркелов опустил ресницы и дернул кадыком. —Стал ей названивать… Я понимаю, это слабость, но… Наговорил ей глупостей наавтоответчик.

Еще одно интересное кино. Прямо неделя интересных фильмов врамках месячника дружбы между свидетелями и вещественными доказательствами. УЛитвиновой действительно был автоответчик, но кассетница в нем была пустой.Кто-то вынул ее, и это наверняка не хозяйка. Хозяйка к тому времени уже быламертва. А если на кассете был записан важный телефонный звонок?..

— Понятно. Но дело в том, что кассеты с пленкой в автоответчикемы не нашли, — честно признался Леля. Это известие озадачило Маркелова.

— И ключа в почтовом ящике — тоже, — добилмолодого человека следователь. — И сам ящик был разбит.

— Правда? — Маркелов растерянно улыбнулся, нототчас же взял себя в руки. — Я не знаю… Куда же он мог деться?

— Расскажите о ее друзьях.

— О друзьях?

— Приходил же к вам кто-нибудь в гости?

— Знаете, — очень осторожно подбирая слова,произнес Маркелов, — Дарья при своей красоте была очень закрытымчеловеком. Несколько раз я видел ее подругу — кажется, ее звали Ксения…Никольская. Все понятно. Вездесущая и многорукая, как бог Шива-Ардханаришвара,бывшая студентка МФТИ и нынешняя преуспевающая модельная стерва.

— Ксения Никольская? — уточнил Леля.

— Может быть… Да, Никольская. Я вспомнил… А потом, есличестно, я устал от того, что ей постоянно звонили какие-то мужики… Я понимаю,работа и все прочее. Она клялась, что давно порвала со всеми. Но они все равнозвонили. Особенно надоедал какой-то тип. Кажется, он звонил даже из-за границы.Точно. Дарьи не было дома, я взял трубку, и телефонистка сказала: «ОтветьтеЗальцбургу». Да, Зальцбургу, я хорошо запомнил. А звонивший представилсяВсеволодом… Ненавижу их всех!

Маркелов, не удержавшись, стукнул кулаком по столу, ложечкав кофейной чашке испуганно вздрогнула, а Леля почувствовал к парню невольноесочувствие. Да что там сочувствие! Он готов был немедленно встать под яростныезнамена Маркелова и промаршировать в его колоннах по центральной части города.Если подумать, он находится точно в такой же ситуации, что и несчастный Денис.Вот только Регина не в пример тоньше и деликатнее Литвиновой, она уважает егоправо на любовь единую и неделимую, но что будет дальше?

— Как она умерла?

Рассказывать про грязный шприц, валяющийся возле кресла,Леля не стал, он уважал романтические чувства бывшего возлюбленного Литвиновой.

— Она умерла от передозировки. В Ольгине. Вы знали, чтоона увлекалась наркотиками?

Маркелов вытащил ложку из кофе, согнул и разогнул ее.

— Мне не хотелось бы говорить на эту тему. Я пыталсябороться, и она обещала мне. Она говорила, что справится сама. Значит, этот гадувез ее в Ольгино и там…

— Вы говорите о банкире, который ухаживал за нейпоследнее время?

— О ком же еще! Сволочь! Подонок!

— Дело в том, что его тоже нет в живых.

— Слава богу, — вырвалось у Маркелова. —Собаке собачья смерть.

Ксения Никольская была гораздо сдержаннее в чувствах. И темне менее… Похоже, прежде чем умереть, плейбойчик Радзивилл успел восстановитьпротив себя немногочисленных близких людей Литвиновой.

— Дело в том, что они были не вместе. Тело покойногобанкира нашли в Питере.

— Какая разница…

Для тебя и правда никакой. В глазах Маркелова стояли самыенастоящие слезы — симпатичный парень этот компьютерщик! Жаль только, что не стой девушкой связался.

— Вы правы. Скажите, а компьютер на квартире уЛитвиновой? Это ваш компьютер? По лицу Маркелова пробежала тень.

— Не совсем. У Дарьи и раньше был компьютер, я простозаменил монитор, добавил памяти, ну и всякие комплектующие по мелочи…

— Она хорошо разбиралась в компьютерах?

— Она умела работать. Проводила за ним целые часы. Ейнравились компьютерные игры — из тех, что поумнее. Всякие там мистическиебродилки, квесты.

— И больше ничего?

— Я не понимаю, о чем вы хотите меня спросить?

— Ну, скажем, не занималась ли она хакерством налюбительском уровне?

— Дарья? Не знаю… Во всяком случае, мы об этом никогдане говорили. Но то, что она все схватывала на лету и могла составить довольносложную программу, — это правда.

— Понятно. А Тума давно потерялась? — неожиданноспросил Леля.

— Не понял?

— Тума. Собака.

— Собака? Вы имеете в виду доберманиху?

— Ее.

— Нет, — Маркелов обхватил рукойподбородок. — Ее ведь Дарья совсем недавно купила. Уже взрослую. Неприжилась, наверное… Мне она сразу не понравилась. Трусливая какая-то, никакихбойцовских качеств.

— А почему она купила ее? Можно ведь было завестищенка.

— Дарья всегда была непредсказуемой. А щенок — этомасса неудобств. Может быть, хотела оградить себя от хлопот, от грязи вквартире… Она была помешана на чистоте.

Это уж точно, так помешана, что, отправившись в Ольгино,вылизала в квартире все, вплоть до отпечатков пальцев.

— А вам не показалось, что она в последнее времячего-то боялась?

— Чего она могла бояться, если с ней все время быля? — самоуверенно заявил молодой человек.

— Естественно.

— Правда, последние две недели я днюю и ночую наработе. Мы сейчас делаем компьютерную графику к фильму. Вообще, если честно, унее были проблемы… с психикой… Думаю, на почве злоупотребления наркотиками.Отсюда были все ее мании, неконтролируемые приступы страха. Это было оченьтяжело, поверьте…

— А после отъезда Литвиновой вы не приходили к ней вквартиру?

— Я оставил ключи, я говорил вам. Потом я звонил… —осторожно подбирая слова, сказал Маркелов. Опять про звонки!

— И даже назначал ей встречи. Но она никак на это непрореагировала. Разве я мог знать… — Маркелов снова шмыгнул носом. — Гдеона сейчас?

— Вы имеете в виду тру… тело? — по-мясницкибрякнул Леля. — Оно пока еще в морге.

— А… можно забрать его? У меня есть деньги… Я поеду…

Ты смотри, как растет очередь из желающих зарыть Литвинову вродную землю!

— Я понимаю ваши чувства! Но дело в том, что этим ужезанимается агентство, в котором работала Литвинова. «Калипсо».