Смерть на кончике хвоста - Виктория Платова

— Он приглашен на обед. Вернее, сам пригласил.

— Кого?

— Одну шестнадцатилетнюю девушку. Очень для неговажную.

— А вы выступаете в роли сводни? Не пугайте меня…Несовершеннолетняя… Он что, решил пойти вразнос?

— В некотором роде. Дело в том, что…

Закончить тираду Наталья не успела: в проеме кухонной дверипоявился Воронов в костюме, белой рубахе и туфлях с развязанными шнурками. Вруках он Держал галстук сдержанного серого цвета. Шея Воронова, сдавленнаярубашкой, угрожающе покраснела, а воротник сбился.

— Ну, как? — спросил Воронов.

— Хуже не бывает, — честно призналасьНаталья. — Сразу видно, что никуда дальше Кунсткамеры вы не выезжали. Ипоследний раз были на людях на утреннике в детском саду.

— Может быть, кто-нибудь завяжет мне галстук?

— Галстук только испортит дело. Будет болтаться на шее,как удавка, — резонно заметила Наталья.

— А почему бы и нет? — воспользовавшись моментом,Марголис отхлебнул из бутылки. — Пусть болтается… Как раз в духепрославленного мастера детективов. Есть в этом что-то такое… хичкоковское.

— А запасной вариант приготовили? Демократичный?

— Конечно. Действовал строго по инструкциям. Только вотисландского пуловера не оказалось. Пришлось довольствоваться английскимсвитером.

— Переодевайтесь, Владимир Владимирович. Может быть,хоть здесь нам повезет.

Воронов скрипнул зубами, но все же подчинился и поплелсяобратно в спальню.

— Вы делаете чудеса, дорогая моя, — одобрилдействия Натальи Марголис, как только нескладный силуэт Воронова исчез вглубине квартиры.

— Вы полагаете?

— Да это же невооруженным глазом видно! И писать онстал лучше. Появилась такая, знаете ли, кровавая сумасшедшинка в подборе слов.Меня, как агента, это радует. И вообще радует, что вы появились в его жизни.Надеюсь проводить вас обоих к алтарю, — подмигнул Марголис, а Натальянеожиданно для самой себя покраснела.

— Не говорите глупостей, Семен Борисович! Это жеинсинуации. Ложь чистой воды.

— Ложь, которая достойна быть правдой, моя дорогая… —многозначительно прошептал Марголис.

Наталья ничего не ответила на этот спонтанный афоризм, алишь вцепилась глазами в запястье литагента.

— Простите, Семен Борисович, это у вас серебряныйбраслет?

14 февраля

Леля

…О, как Леля не знал своей племянницы Серафимы! Он понял всюглубину своей неосведомленности сразу, как только заехал за ней, чтобысопровождать на встречу с Вороновым.

Первой на звонок вышла мать Симочки, а его старшая иединственная сестра Елена, еще восемнадцать лет назад удачно перескочившая сфамилии Леля на фамилию Алабина-Митницкая.

— Дитя готово? — спросил Леля у Елены, как толькоона открыла дверь.

— Не знаю. Уже три часа никого к себе в комнату непускает. А до этого истерики устраивала, что мы, мол, с отцом неудачники и несмогли обеспечить ей достойное существование. Мои ботинки английские забрала игалстук у отца выманила. Который он в Пловдиве купил. Уводи уж ее быстрее,Ленчик!

— Разберемся, — бросил на ходу Леля и направился вкомнату племянницы.

И осторожно постучал в запертую дверь.

— Симка! Выходи, время!

— Это ты, дядя Леня?

— Ну конечно. Или ты хочешь, чтобы мы опоздали?

Опаздывать Серафима не хотела, и ключ в замке немедленноповернулся.

То, что предстало перед глазами Лели, лишь отдаленнонапоминало собственную племянницу, которую он обожал, холил и таскал на рукахеще с пеленок.

Во-первых, она кардинально изменила прическу. Спокойныедлинные волосы, которые выращивались с десятилетнего возраста, были заменены наэкстремальную стрижку. Сима вылила на зачесанные остатки шевелюры не одну банкугеля, и теперь голова ее тускло блестела, как панцирь броненосца.

Субтильное тело племянницы было воткнуто в костюм-тройку, ана шее свободно болтался отцовский галстук, купленный в Пловдиве. Благородныеплатья с мягким силуэтом, которые до последнего дня обожала племянница, былизабыты напрочь. Так же как и золотой принцип минимализма в косметике. Темнаяпомада, темные тени и демоническая мушка над верхней губой, над которойСерафима трудилась, очевидно, не один час.

— Ну, ты даешь! — только и смог выговорить Леля.

— А что? Комбинированный стиль. Синтез Джин Сиберг ифильма «Матрица», — дерзко ответила продвинутая Серафима. — Женщинадолжна быть вамп, иначе ее сомнут более удачливые соперницы.

— К такому прикиду нужны еще черные очки. И пистолет«беретта». И тогда ты точно прокапаешь под агента ФБР.

— Очки есть, — высокомерно сказала племянница ипристроила на лице узкие солнцезащитные очки. — А пистолет я у тебяодолжу.

— Я следователь, Симка. И пистолетов не ношу. Во всякомслучае, не так часто, как хотелось бы…

— Жаль. Ну, как я тебе?

Бедняжка, видела бы ты этого горе-писателя, всяпривлекательность которого сводится к намеку на куцую китайскую бороденку!Такому человеку нужно на овощехранилище картошку перебирать, а не кружитьголовы молодым девушкам. Но вслух этого Леля так и не произнес. Ты еще успеешьразочароваться, Серафима Алабина — Митницкая!

— Ты не ответил! — Серафима приподняла очки ипосмотрела на дядю в упор. — Как я тебе?

— Лучше не бывает. Поехали.

— Надеюсь, ты возьмешь машину?

— Куда ж я денусь…

Встреча была назначена на три, все в том же «ДоктореВатсоне».

Когда Леля и Симочка вошли в зал, Воронов уже сидел там засамым безопасным и скрытым от глаз столиком. Племянница сразу ухватилась задядин локоть и прошептала пересохшими губами:

— Я боюсь.

— Я с тобой…

— Ты не понимаешь… Ты — это ты. Тебя я сто лет знаю. Аон — живой Воронов. И я сейчас с ним познакомлюсь. У меня от этого просто крышаедет!

Поберегла бы ты ее для более приличных парней, моя дорогая!

Нужно сказать, что жалкий писателишко тоже подготовился квстрече. Во всяком случае, Леля сразу же заметил благородные перемены в лучшуюсторону. Он довольно удачно постригся, выбрил подбородок, а затрапезнуюковбойку сменил на шикарный свитер. К тому же на руке у Воронова болталсясеребряный браслет, что дополняло образ богемного писателя.

«Вполне-вполне, — со злостью подумал Леля, — дажетвоя некрасивость вдруг стала выглядеть стильной. Такой же стильной, какзнаменитый семейный галстук из Пловдива». Не хватало еще, чтобы этот хмырьвскружил голову его единственной племяннице.