Инспектор и бабочка - Виктория Платова

– Как только покинули станцию, – снова вклинилась Грета. – Мы и двух кварталов не прошли, как Каспер наткнулся на эту лавчонку. Клюнул на цветастое название, хотя по витрине было ясно, что там продается всякий хлам. Но Каспер любит рыться в хламе. Он – настоящий жук-навозник. Хоть бы вы на него повлияли, Икер!

– Только этого не хватало! – огрызнулся старик.

– Я осталась снаружи, но минут через десять поняла, что Каспера нужно выручать, иначе он застрянет там до ночи. Не очень-то мне хотелось входить туда, но что было делать?

– Вот и ждала бы снаружи…

Если не остановить стариков – они будут препираться еще полчаса.

– А как называлась эта лавчонка?

– Что-то восточное, – Грета сморщила лоб. – Э-э… Связанное с арабскими сказками… Шахерезада? Аладдин?

– «Синдбад-Мореход», – бросил Каспер. – Она называлась «Синдбад-Мореход».

* * *

…Это была самая настоящая удача.

Все могло обернуться совсем по-другому, если бы Виктор не был таким сентиментальным. Если бы он так не любил ретрозвезду Риту Хейворт и если бы не завернул когда-то в лавку старьевщика. Его появление там (первое, а не последнее) вполне объяснимо: неподалеку от лавки находится крошечный вокзальчик, или, скорее, станция – Эуско, поезда от нее идут не только в Биарриц, но и в Ирун. Очевидно, что Виктор не всегда пользовался своим «фордом», в иные дни он мог добираться до дома и на поезде. Или приезжать на нем в Сан-Себастьян. Что заставило Виктора толкнуть дверь «Синдбада-Морехода»? Дождь, помноженный на ожидание поезда, или просто ожидание поезда, или просто дождь, или какая-то другая причина, связанная не с дождем, а с солнцем и мармеладками, зажатыми в руке провидения, – не суть важно.

Важно лишь то, что в свой последний визит Виктор принес трость, за несколько часов до этого послужившую причиной гибели Кристиана Платта. Почему он не выбросил ее, не зарыл в песке на пляже Сурриола или просто не оставил на одной из автобусных остановок? Почему не отвез в Ирун вместе с окровавленной рубашкой? Наличие рубашки в корзине с грязным бельем тоже смущает Субисаррету: проще было вообще избавиться от нее, так поступил бы любой здравомыслящий человек. Человек, влюбленный в фантом с кинопленки, не может быть здравомыслящим.

Но он может быть убийцей.

Рита Хейворт, какой бы сексуальной она ни была, не в состоянии этому помешать.

Косвенных улик вполне достаточно, чтобы объявить Виктора Варади в розыск, как предполагаемого убийцу, а вовсе не как свидетеля. Это придало бы делу существенное ускорение: потенциальных преступников ищут с большим энтузиазмом. Да и людей, задействованных в поиске, всегда существенно больше. Но Субисаррета все еще сомневается – даже несмотря на улики. И дело вовсе не в старике Шоне, который охарактеризовал Виктора как «милого мальчика» и отнесся к нему с теплотой. Дело не в показаниях других людей, ничего дурного о Викторе не сказавших.

В этом деле не просматривается самое важное – мотив. Зачем скромному ночному портье убивать постояльца отеля, с которым он даже не был знаком? Сведения о подлинном Кристиане Платте (те, что все-таки удалось собрать) чрезвычайно скудны. Он – уроженец Лондона, в Лондоне живет его двоюродная сестра, никаких других родственников нет. Сестра не видела Кристиана много лет, он внезапно уехал из страны к своему старинному другу куда-то в Азию и больше не появлялся. За все время от него было только одно письмо, в котором сообщалось, что Кристиан путешествует по миру и возвращаться на родину в его планы пока не входит. Удивительно, но сестра отозвалась о Кристиане так же, как старик Шон о Викторе Варади, в тех же выражениях:

он был милым.

Ничего другого вытянуть из молодой женщины не удалось, оно и понятно: у сестры своя жизнь, она – счастливая мать семейства и воспитывает мальчиков-близнецов, а это отнимает массу времени и сил. Но если Кристиан когда-нибудь появится, она будет ему рада.

Фотографий Кристиана у сестры не нашлось, даже детских. Зато нашелся запасной ключ от его крошечной квартирки в Кройдоне, но фотографий нет и там. Нет вообще ничего, что проливало бы свет на личность Кристиана Платта. Квартира выглядит нежилой, по словам соседей в ней уже давно никто не появлялся.

О том, чем занимался Кристиан, тоже доподлинно неизвестно: сестра с трудом припомнила, что он вроде бы работал простым курьером, а это никак не вяжется с дорогими костюмами из шкафа в «Пунта Монпас» и свободным перемещением по континентам. Только дурацкая красная пижама выглядит более-менее аутентично.

Короткий полицейский отчет из Англии был бы и вовсе неутешительным, если бы не одно, отмеченное вскользь, обстоятельство: Кристиан Платт мечтал стать саксофонистом. Об этом упомянула сестра, когда речь зашла о профессии уехавшего брата.

О Кристиане-саксофонисте Субисаррета старается не думать, тем более что убитый вовсе не был Кристианом Платтом. Он был Альваро Репольесом —

художником.

Сокрытие этого факта от следствия граничит с должностным преступлением, но время для откровений упущено, и Субисаррета предпочитает помалкивать. Выискивая все новые и новые оправдания своему молчанию. Самое весомое из них: для начала нужно разобраться с Кристианом, а потом уже вплотную заняться Альваро.

Но куда в таком случае подевался настоящий Кристиан?

Жив ли он, и – если жив – где находится сейчас? И почему не нашлось ни одной фотографии с его подлинным изображением? Не исключено, что англичане отнеслись к запросу из Сан-Себастьяна без должного внимания и провели следственные действия формально, но даже в этом случае нельзя было не найти фотографий Кристиана. Если бы они были.

Их нет.

Кто-то позаботился о том, чтобы никаких документальных свидетельств о курьере из Кройдона не осталось. А в его подлинном паспорте появилась фотокарточка совсем другого человека.

Чип, извлеченный из раны покойного, тоже ничего не объясняет. Специалисты по электронике, с которыми удалось пообщаться Субисаррете, сходятся в одном: подобные технологии применяются для слежения за перемещением объекта в пространстве с помощью специальной аппаратуры. Такие чипы – не редкость, но конкретно этот представляет несомненный интерес: он не считывается абсолютным большинством электронных систем, обнаружить его практически невозможно. Один из парней-электронщиков так и заявил инспектору:

– Никогда не встречал ничего подобного. Очевидно, задействованы совершенно новые разработки, а это стоит больших денег.

– Частная контора не может себе этого позволить?

– Не всякое государство может позволить себе это.

– А сколько может стоить… это устройство?

– Само по себе? Я уже сказал: недешево. Хотелось бы также посмотреть на него в работе. А заодно – на работу всего комплекса.

– Вы полагаете, что чип был вшит только в целях дистанционного наблюдения за объектом?