Бросок кобры - Николай Леонов

“Сейчас” – понятие растяжимое, а у женщин и вовсе неопределенное. Гуров гулял уже минут сорок и изрядно замерз. Мысли его были заняты лишь одним: как познакомиться с Наташей, какую фразу сказать первой, как рассмешить, сразу создать легкую, непринужденную атмосферу. Последнее время он находился не в форме, сказывались нервное напряжение, бессонница, постоянно плохое настроение. Сыщик был так удручен и озабочен предстоящим знакомством, что, припарковываясь, оглядел улицу небрежно, проследил лишь за машинами, идущими следом, отметил, что ни одна не остановилась, не свернула в ближайший двор или переулок. Гуров лишь мазнул взглядом по стоявшей напротив “Волге”, не обратил внимания, что в машине сидят трое мужчин, чего в нормальном состоянии никогда бы себе не позволил.

Уже сорок минут он гулял, а люди в “Волге” на улицу не выходили, а ведь выпал свежий снег, светило солнце, если кого ждешь, то естественно выбраться из прокуренной машины на свежий воздух, пройтись, размяться. Гуров вел себя не как опер-важняк, а словно сопливый стажер или хуже того, как обыкновенный влюбленный. Кроме двери, из которой должна выпорхнуть ненаглядная, ничего не видел.

Наташа была в модной каракулевой шубке, привезенной с Кипра. Девушке не столько нужно было пройтись по магазинам, сколько хотелось просто погулять, щегольнуть обновкой, шубку Наташа надела впервые. Она успела сделать всего несколько шагов, как поскользнулась и налетела на стоявшего к ней спиной высокого мужчину.

Оказываться у нужного человека на пути Гуров умел в совершенстве. Он мгновенно развернулся, крепко обнял девушку, якобы удерживая ее на ногах, рассмеялся и сказал:

– Правильно, молодость и красота должны все сметать на своем пути!

– Простите, не заметила. – Наташа посмотрела в голубые смеющиеся глаза высокого статного мужчины, почувствовала силу его рук, запах дорогого одеколона и тоже улыбнулась.

– Д’Артаньян, ступив на парижскую мостовую, стал налетать на королевских мушкетеров. – Гуров взял Наташу под руку и говорил слова, которые ему в голову не приходили, пока он ожидал девушку. – Неловкий юноша все время извинялся, но никто его не простил.

Гуров взял из корзины махровую гвоздику, сунул продавщице заготовленную купюру и продолжал:

– Неловкому юноше пришлось драться на дуэли.

– Но у меня нет шпаги, – включилась в игру Наташа.

Гуров посмотрел девушке в глаза и сказал:

– Вы владеете более опасным оружием.

Движение на улице было односторонним, стоявшая на другой стороне “Волга” тронулась, проехала метров сто и вновь припарковалась.

– Конечно, главное в вас – это красота, молодость, обаяние, потрясающие духи, но шубка тоже великолепная.

– Правда? – Наташа поднесла гвоздику к лицу. – Вам нравится?

– Мне не устоять бы на ногах, даже если бы на вас была телогрейка, но шубка действительно высший класс. – Гуров остановился у своего “Пежо”, отключил охрану, распахнул дверцу и посадил обомлевшую девушку в машину, сел за руль. – На улице, Наташа, все на вас смотрят, а я мужчина ревнивый.

– Откуда вы знаете мое имя? – Настроение у Наташи сразу испортилось, она подумала, что интересный мужик, конечно, гэбэшник; итак, все снова-здорово.

Гуров почувствовал перемену в настроении девушки, почти точно определил причину, ведь на Кипре Наташа была с Яшиным, видно, служба ее достает.

– Сто против копейки, что вы заблуждаетесь на мой счет.

– Откуда вы знаете, о чем я подумала?

– Наташа, не думайте черт-те о чем, поехали кататься. – Гуров взглянул в зеркало заднего вида и не обратил внимания на “Жигули”, пропустившие его вперед.

“Пежо” шел в общем потоке и находился в “коробочке”, впереди ехала “Волга”, позади “Жигули”.

– Хотя какое катание в нашем столичном городе? – продолжал рассуждать Гуров. – Поехали обедать, самое время.

– А вам сколько рубликов выделяют на обед? – спросила Наташа, и Гуров убедился, что его предположение верно.

– Мне начальство выделяет только выговоры, – ответил Гуров весело, – потому я постоянно без денег. Осмелюсь пригласить вас в гости, Наташа. – Голос его стал серьезен. – Уверен, что я не похож на человека, который заманивает к себе наивных девушек и ведет себя непотребно.

– А я не похожа на наивную девушку. – Наташа вздохнула и подумала, что повезут ее, конечно, на конспиративную квартиру. Иномарка, французский одеколон, гвоздика, голубые ясные глаза, а суть все та же, дерьмо. Она глянула на чеканный профиль мужчины, он смотрел на дорогу, но отреагировал мгновенно:

– Ошибаетесь, Наташа, очень даже ошибаетесь. Я значительно лучше, чем вы думаете. Забыл представиться, меня зовут Лев Иванович.

– А звание?

– Полковник. – Гуров решил идти напролом.

– Значит, я двинула на повышение, – Наташа театрально захлопала.

– Почему? Егор Яшин тоже полковник. – Гуров вдруг подумал: можно попытаться сделать сальто и оказаться снова на ногах. – Август. Кипр. Гостиница “Эрмитаж”. Вы приехали, я уезжал, мы столкнулись в холле. Терпеть Яшина не могу, потому не подошел, а он меня не заметил. Я взглянул на вас, понял, что бога нет, иначе он бы не допустил, чтобы с подонками красавицы отдыхали, а приличные мужики скучали в одиночестве.

– А что вам Егор сделал? – Наташа смотрела с надеждой.

– Он мне ничего сделать не может и не виноват ни в чем, подонком родился. Вот мы и приехали. – Гуров остановил “Пежо”, выскочил, помог выйти Наташе, глянул безразлично на припарковавшуюся метрах в пятидесяти “Волгу” и не узнал машину, стоявшую прямо напротив него всего тридцать минут назад.

Полковник Гуров был определенно болен.

Наташе понадобилось меньше десяти минут пробыть у Гурова, чтобы убедиться, что квартира не конспиративная, а хозяин классный мужик, только чем-то шибко озабоченный. Они вместе готовили обед и на полном серьезе решали, где накрыть стол. На кухне, так сказать, по-простому, или в гостиной, празднично? Так как в процессе готовки они выпили по две рюмки водки, то вопрос, где закусывать, отпал сам собой. Они поели стоя, а кофе отправились пить в гостиную. Гуров достал бутылку виски, оставшуюся после визита гене–рала Коржанова.

Курили, пили кофе, вспоминали Кипр, на котором Гуров никогда не был, но, готовясь к разговору, изучил рекламные проспекты и переговорил со знакомым, недавно посетившим обитель богов. Хозяин Наташе очень нравился, а то, как он отзывался о липком и скупом Егоре, приводило девушку в восторг. Она слегка опьянела, рассказала, как покупали шубу, какое при этом было лицо у Егора, как он отмусоливал “зеленые”.

Гуров не задал ни одного вопроса, услышал о земляке, с которым Наташа познакомилась у бассейна, получил очень точное описание щедрого мужика лет сорока, роста хорошего, с ладной фигурой, шатенистого, с короткой стрижкой, употреблявшего блатные словечки.