Стеклянные дети - Кристина Ульсон

Ужин получился весьма странным. Аладдин тоже остался. Мужчина по имени Юсеф болтал и смеялся, но Билли никак не могла заразиться его весёлостью. Кто он, что ему нужно? Мама сказала, что Юсеф – полицейский, что он помог ей, когда кто‐то попытался вломиться в их дом в Кристианстаде. Билли уставилась на маму.

– Кто‐то пытался проникнуть к нам? И ты мне ничего не сказала?

Мама опустила глаза.

– Я не хотела, чтобы ты волновалась, – тихо сказала она. – Ты и так сильно тревожилась насчёт этого дома, и я не хотела сделать ещё хуже, рассказывая, что случилось в Кристианстаде.

– А что насчёт дома? – поинтересовался Юсеф. – По-моему, он замечательный.

Билли промолчала. У неё не было никакого желания говорить о доме с человеком, которого она не знает. Мама сердито глянула на неё.

– Например, что краска от стен отваливается, – сказала наконец Билли.

– Ну, вот ещё из‐за этого волноваться! Со старыми домами всегда так. Они будто живут своей жизнью.

Живут своей жизнью. Да, их дом точно вёл себя как живой.

– Билли говорит, что по ночам видит призраков, – выдала мама.

Юсеф рассмеялся.

– Ты разве ещё не выросла из сказок о привидениях? – спросил он.

Билли, может, и стоило бы подумать, прежде чем отвечать, но очень уж она разозлилась. Девочка вскочила, слыша, как стул с грохотом валится на пол у неё за спиной.

– Ты ничего не хочешь понимать! – крикнула она маме. – И ты злая, только о себе и думаешь!

Она, не помня себя от злости, кинулась с террасы в дом, но в дверях резко обернулась, бросив:

– Что сказал бы папа, если бы увидел тебя с мерзким полицейским?

Всё, поздно. Слово не воробей. И зачем она это сказала? У мамы сделался несчастный вид, а Юсеф уронил вилку. Сгорая от стыда, Билли бросилась к себе в комнату. Едва она успела захлопнуть за собой дверь, как та открылась снова. Вошёл Аладдин.

– Хочешь побыть одна?

Билли не издала ни звука. Если она откроет рот, то разрыдается. Она села на пол возле книжного шкафа, и Аладдин опустился рядом.

– Твоя мама нехорошо сделала, что пошутила насчёт привидений, – сказал он.

У Билли полились слёзы. У неё внутри словно что‐то раскололось оттого, что кто‐то отнёсся к ней по‐доброму.

– Ты тоже мне не веришь, – прошептала она.

Аладдин помолчал, а потом неуверенно сказал:

– Я не знаю, во что верить. Просто рассказал, что моя мама верит в призраков. А мы с папой – нет.

– Я и не говорила «призраки», я только сказала, что здесь происходят странные и пугающие вещи, – проворчала Билли и вытерла слёзы.

Аладдин посмотрел на полки и заметил:

– Какие красивые старые книги.

– Они были тут, когда мы въехали.

– Как это? Прежние жильцы даже не забрали свои книги?

От удивления в его голосе по телу Билли прошла тёплая волна. Как хорошо, что кто‐то ещё думает в точности как она, значит, она не сошла с ума, навоображав себе бог знает что.

– Они вообще кучу всего оставили.

Билли уже приготовилась рассказать о рисунках, найденных на письменном столе, как вдруг похолодела от макушки до пяток. Её собственных книг больше не было на полках. Кто‐то собрал их и сложил стопкой на полу. Словно не хотел, чтобы они стояли рядом с теми, другими книгами. Это точно сделала не мама. Мама ни за что не стала бы трогать любимые книги Билли.