Дольче вита с риском для жизни - Марина Серова

— Вот! — В глазах моего собеседника огнем запылало торжество. — Я так и знал! — Он повернулся к своей возлюбленной, ища поддержки, и, разумеется, встретил ее в полной мере. — Браво! — Парень сложил ладони для театральных аплодисментов. — Знал же, что все закончится очередным разговором на тему лишения меня денежного довольствия. Тоже шантажировать станешь? Напрасно! Я Аньку ни за что не брошу, пусть папаша и не надеется, так ему и передай. Хотя что это я… — Антонов оглянулся по сторонам — наверняка большой брат бдит. — Ау, отец! — Мальчишка для убедительности даже со стула встал. Но, сделав неприличный жест рукой, быстро успокоился и вернулся к трапезе.

— Закончил представление? — неторопливо наматывая спагетти на вилку, поинтересовалась я.

— Что ты! Стрижка только началась, — ответил Володька, шатаясь на стуле, словно нерадивый школьник.

— Чем бы дитя ни тешилось! Хочешь брускетту? — Положив на десертную тарелку знаменитый итальянский бутерброд, я протянула ее парню. — Восхитительно получилась! — Я закатила глаза. — Знаете, — обратилась я уже к обоим сотрапезникам, — этим рецептом со мной поделилась владелица одной траттории на Сицилии. Удивительная, скажу я вам, старушка! Ей уж под восемьдесят было, когда мы встретились, а она все еще сама у плиты стояла! Утверждала, что работа наполняет ее силой, дарит здоровье и долголетие. В этом что-то есть, — задумчиво проговорила я, вонзая зубы в хрустящий поджаренный хлеб с томатом и чесноком. — М-м-м… — Из моей груди вырвался стон наслаждения. — Вы даже не представляете, от чего отказываетесь, детки! Донья Агата — последняя из могикан. Увы, нынешнее поколение итальянцев уже не так трепетно относится к национальным традициям. — На этот раз на моем лице отразилась печаль. — Вы видели, сколько в миланском «Макдоналдсе» посетителей? Не протолкнуться! А ведь само его наличие на центральной площади рядом с «Дуомо», на мой взгляд, форменное преступление! Как можно?! В самом сердце Италии! — Для усиления эффекта я воздела руки к небу и гневно ими потрясла. — Италии! — повторила я с придыханием. — Нет, — я сокрушенно покачала головой, — нам с доньей Агатой этого никогда не понять и не простить.

Володька с Анной переглянулись (в который раз за последние десять минут) и, пожав плечами, не иначе, испугавшись моего разгневанного вида, потянулись за брускеттой.

— То-то же. — Удовлетворенно хмыкнув, я пододвинула им тарелку, не забыв уложить на нее еще один бутерброд. — Будете себя хорошо вести — я, возможно, сподоблюсь и приготовлю пиццу по Агатиному рецепту. Захочешь, и тебя научу, — великодушно предложила я Анне.

— Вот еще! — возмущенно фыркнула та. — Чтобы я кашеварила! — От негодования у девицы задергался глаз и едва не отвалились накладные ресницы.

— Эх, девонька. — Я сделала вид, будто расстроилась. — Молодая ты пока еще… Зеленая… Многого не понимаешь…

— Да-да, — перебила меня собеседница. — Путь к сердцу мужчины… Слышали, слышали. Только у меня для вас, уважаемая тетя, пренеприятнейшая новость — чушь все это собачья! Путь к сердцу мужчины лежит через совсем другой орган! Что, собственно, подтверждается здесь присутствующими. Заметьте, в этой комнате только одна женщина сумела устроить свое личное счастье. И это совсем не та, которая умеет готовить. Ни на какие мысли не наводит, нет?

— А с чего ты, собственно говоря, решила… — начала было я, но осеклась и только рукой махнула. Действительно, кого я пытаюсь обмануть? Так ли мне пригодились мои кулинарные таланты и навыки хорошей хозяйки? Впрочем, прекрасное знание «Камасутры» тоже не сильно помогло.

Арамова, решив, что ударили по больному месту, захотела меня добить.

— С чего я решила, что у тебя никого нет? Так это же очевидно! Признаки недотраха видны невооруженным глазом!

Я закашлялась, едва не подавившись соком — надо же, а ведь выглядела барышня вполне себе интеллигентно.

— Да и вообще. — Довольная произведенным впечатлением, девица откинулась на спинку стула и грациозно закинула ногу на ногу. — Стала бы баба, находящаяся в счастливых отношениях, по заграницам скакать, изображая из себя Мату Хари. Готовила бы сейчас свои пиццы да брускетты с любовью и томатами.

— Твоя правда. — Мои глаза метали молнии, а легкие наполнились воздухом, я готовилась дать отпор. Успей я реализовать задуманное, мою собеседницу снесло бы звуковой волной — иногда в споре эффективнее использовать напористость и голосистость, а не красноречие. Но уже через секунду стало не до разборок — мой чуткий слух уловил снаружи шум непонятного происхождения. В мгновение ока я собралась, мобилизовав свои ресурсы на решение иной, более актуальной на данный момент задачи. Нервы натянулись, как струна, рука сама потянулась к кобуре — туда, где уже покоилось оружие, первым делом по прибытии извлеченное мною из тайника.

— Сидите тихо, — приказала я сотрапезникам, тихо поднимаясь из-за стола. Приложив указательный палец к губам, неслышно подкралась к закрытому плотными шторами окну. Слегка тронув занавеску, осторожно выглянула наружу. Профессиональным взглядом оценив пейзаж, не заметила ничего подозрительного. Но это вовсе не означало отсутствие опасности в принципе.

Развернувшись, встретилась с насмешливым взглядом Антонова-младшего. Непуганый идиот! Его недоверие может сослужить плохую службу, так как сейчас мне нужно максимально обезопасить клиента, что без его помощи весьма затруднительно.

— Быстро наверх, — одними губами прошептала я.

— А то что? — рассмеялся Володька, складывая руки на груди. — Может, хватит ломать комедию? — продолжил он, демонстрируя явное нежелание повиноваться моим указаниям. Хорошо, что его подруга оказалась более адекватной.

— Вов, — тронула она возлюбленного за руку, — может, правда спрячемся? — Девушка выглядела испуганной, хоть и не желала это показывать.

— Ты что, ей поверила? — удивился Антонов.

— Не то чтобы… — Арамова замялась, — но береженого ведь бог бережет.

Аллилуйя! Наконец-то хоть одна здравая мысль за все время. Одарив неожиданного союзника благодарным взглядом, я вновь посмотрела в окно. Казалось, во дворе ничего не изменилось, но откуда тогда это не покидающее меня чувство тревоги? Печенкой чувствую — что-то здесь не так, а ливер меня еще никогда не подводил.

Окинув взглядом опустевшую комнату, я наконец-то решилась: вытащив оружие, мягкой поступью подошла к двери и, поколдовав немного над кодовым замком, тихонько ее приоткрыла. Выставив вперед вложенную в руку «беретту», посмотрела сначала вправо, затем влево. Пусто! Поколебавшись мгновение, решилась покинуть дом. По мощеной дорожке прошла до самых ворот, оглядываясь по сторонам — никаких следов постороннего присутствия. Автоматический полив газона выключился минут десять назад, о чем свидетельствовали блестевшие на траве капли воды. При таком раскладе любой незваный гость оставил бы на лужайке следы. Если только он не пробрался к дому, минуя зеленую зону. Если визитер прошел по мощеным дорожкам, следов мне без собак не найти. И все же проверить не мешало. Обойдя виллу по кругу, я ничего подозрительного не обнаружила.